Расстройства половой идентификации

Первый этап – к 1,5 годам в ходе общения со взрослыми формируется знание первичной половой идентичности. Уже к этому времени дети могут знать о своей половой принадлежности. При этом особенно ранимым, потенциально слабым партнером является не женщина, а мужчина. Обычно в первые годы жизни дети очень привязаны к матери. В это время они сталкиваются с проблемами отделения и индивидуализации. Это подразумевает ослабление первоначальной идентификации с матерью, Уменьшение оральной зависимости от неё. У мальчиков и девочек этот процесс оставляет разные впечатления. Ранние впечатления девочек включают в себя двойную идентификацию: не только они идентифицируют себя с матерью (как и мальчики того же возраста), но и сами матери, как большие дочери, очень сильно идентифицируют себя со своими дочерями. Такое чувство особой привязанности делает последующее разделение матерей и дочерей более трудным. В то же время в отношениях с мальчиками матерям свойственно поощрять их оппозицию по отношению к себе и вообще всё, что усиливают их мужское самосознание. Кроме того, игрушки, которые предлагают ребёнку, игры и развлечения, вкусы, которые ему стараются привить, требования, которые к нему предъявляют, — всё пропускается через призму его пола: «Ты не должен плакать, ведь ты не девочка»; «Почему ты дерёшься, разве ты мальчик?». Первичное сознание своей половой принадлежности формируется у ребенка именно в этот период, составляя наиболее устойчивый, стержневой элемент его самосознания. С возрастом объём и содержание гендерной идентичности меняются, включая широкий набор маскулинных и фемининных черт.

Второй этап – 3-4 года. После достижения ребёнком этого возраста различное развитие мальчиков и девочек общепризнано. В течение этого периода более специфичная маскулинная идентификация должна прийти на смену ранней идентификации мальчика с матерью и это совпадает со временем, когда отец всё чаще начинает присутствовать в мире своих детей. Однако в современном обществе это не так то просто осуществить, и поэтому мужская идентификация бывает подкреплена скорее стереотипными представлениями о роли мужчины в обществе, чем реальными отношениями между взрослыми людьми своего пола. Впоследствии мальчики могут переориентироваться на негативный способ проявления маскулинности, идентифицируя себя во всём, что не является женским. Это означает подавление в себе всех качеств, которые считаются женскими, а также предполагает низкую оценку того, что мальчику кажется «женским» в окружающем мире.

Для девочек развитие женской гендерной идентификации носит более последовательный характер. Им не приходится преодолевать своё раннее «Я» и привязанность к матери, поскольку их окончательное определение как женщины совпадает с центральной фигурой, на которой концентрировалось их детское чувство зависимости. Поэтому идентификация девочки со своей матерью отличается от той позиции, которую занимает мальчик, пытающийся освоиться с мужской ролью и соответствующим ей поведением. Таким образом, восприятие мальчика и девочки своего внутреннего мира порождает развитие маскулинности и женственности. Исследования показывают, что основа гендерных различий в способах мышления и разрешение проблем также начинает закладываться по отношению к детям через поведение родителей. С раннего возраста дети учатся, какая одежда им подходит в соответствии с полом, какое поведение является «гендерно соответвующим». Девочки учатся копировать своих матарей, мальчики – отцов. Так, мир девочек оказывается ограниченным маленькой группой подруг; он — частный, несоревновательный, основан не на власти внутри группы, а, наоборот, на взаимном равенстве и уважении друг к другу. Мир мальчиков же является более иерархичным, характеризуется постоянной конкуренцией за статус, наполнен позированием, чтобы утвердить доминирование, привлечь публику, утвердить себя, когда другой повержен.

Итак, к 3-4 годам у ребёнка формируется способность различать людей по полу, складывается чёткое осознание своей половой принадлежности. В этот период зачастую дети отвергают то, что в их системе представлений противоречит нормам их пола: неподобающую одежду, занятия, манеры. Свидетельствует это о колоссальной внутренней работе, связанной с формированием самосознания.

Третий этап – 6-7 лет. На этом этапе происходит практически полная дифференциация половых ролей, выбираются определённые формы игр и компаний. У детей формируются представление о том, насколько его индивидуальные качества и социальное поведение соответствуют нормативам и ожиданиям определённой половой роли. Эти проявления гендерных различий затем усиливаются в результате учителей и школьного воспитания. Система образования становится наиболее мощным средством, при помощью которого общество воспроизводит гендер и социальные отношения.

Четвёртый этап (решающий этап при формировании половой идентичности)- период полового созревания, или пубертатный.

Становление не только половой идентичности, но сексуальной роли — проблема, которая возникает перед человеком и разрешается им в течение пубертатного периода. Половое созревание, по замечанию И.С.Кона, — это стержень, вокруг которого структурируется самосознание полростка. Потребность убеждаться в нормальности своего развития обретает силу доминирующей идеи. Все мальчики и девочки оценивают собственные признаки мужественности и женственности. От того, как складываются знания подростка о себе, как формируется переживание своего «физического Я» вообще и полового в частности, зависят многие стороны его будущего отношения к самому себе, к окружающим людям разного пола и – шире – чувству любви.

Работа по формированию полоролевого поведения нацелена на ознакомление детей с качествами мужественности и женственности, проявлениями и предпочтениями мужчин и женщин в разных видах деятельности, их ролями в семье, на формирование навыков и умений в поведении, а также выработку отношения детей к понятиям красоты, любви, доброжелательных отношений и формирование этих отношений между девочками и мальчиками в группе. Это направление связано с созданием условий для проявления и переживания детьми определённых чувств, например, гордости, смелости, отваги у мальчиков; заботы, сочувствия, ласки – у девочек.

Другой важной психологической проблемой, связанной с воспитанием ребенка в неполной семье, является нарушение половой идентичности, несформированность навыков полоролевого поведения. Утрата либо несформированность чувства пола порождает глубокие изменения всей личности человека. В развитии специфических половых психологических качеств мужчин и женщин огромная роль принадлежит отцу.

Уже в первые месяцы жизни ребенка отец по-разному играет с мальчиком и девочкой, тем самым начинает формировать их половую идентичность. Первые пять лет жизни играют определяющую роль в развитии черт мужественности у мальчика и в установлении в будущем гетеросексуальных отношений у девочки. Поэтому, чем дольше в этот период ребенку придется жить без отца и никакой другой мужчина не послужит эффективной его заменой, тем серьезнее могут оказаться трудности половой идентификации.

Наиболее успешно дети усваивают ту или иную психосоциальную роль в дошкольном возрасте: мальчики в 5-7 лет, у девочек это период более размыт 3-8 лет. Вод влиянием родителей к 3-6 годам у ребенка складывается представление о принадлежности к определенному полу, что чрезвычайно сильно влияет на весь дальнейший ход формирования его личности как мужчины или женщины.

У мальчиков, воспитанных только матерью, наблюдаются развитие женских черт характера, таких как словесная агрессивность, предпочтение игр и занятий, традиционно свойственных девочкам, либо напротив, развитие «компенсаторной мужественности», для которой характерно сочетание преувеличенного мужского поведения с зависимым характером.

В развитии девочки отец играет также важную роль. Для нее он мужчина номер один, его черты, особенности поведения, нюансы взаимоотношений запоминаются порой на бессознательном уровне и становятся образцом, к которому впоследствии будут притягиваться все типы отношений будущей женщины с мужчинами. Дефицит мужского влияния в ходе взросления девочки существенно затрудняет ее развитие как будущей женщины, осложняет формирование у нее навыков межполового общения, что впоследствии негативно отразиться на личной и семейной жизни.

Отсутствие отца в семье или человека, его заменяющего, сказывается на развитии личности мужского самосознания мальчиков. Лишенные в детстве возможности достаточного общения с отцом мальчики в последующем часто не умеют исполнять свои отцовские обязанности и, таким образом, отрицательно влияют на личностное становление своих детей.

Воспитывающиеся без отца мальчики либо усваивают женский тип поведения, либо у них создается искаженное представление о мужском поведении как антагонистически противоположном женскому. В обоих случаях складывается вульгаризованное представление о мужском поведении как агрессивном, грубом, резком и жестоком. Такие мальчики часто менее зрелы и менее целеустремленны, не чувствуют себя в достаточной безопасности, безынициативны и неуравновешенны, более робки.

Дефицит мужского влияния в детстве может привести к возникновению у мальчиков трудностей усвоения адекватной половой роли, и служить одной из причин развития гомосексуализма.

Таким образом, процесс половой идентификации, то есть осознание ребенком своей половой принадлежности и приобретения психологических особенностей поведения, характерных для представителей определенного пола, во многом зависит от состава семьи и влияния матери или отца на формирование у ребенка жизненных и ценностных установок. Именно в условиях семейного воспитания дети получают первый опыт личного поведения, эмоционального реагирования на различные ситуации, учатся познавать окружающий природный и социальный мир, организовывать свой быт, эффективно участвовать в межличностном и межполовом общении.

Результатом издержек материнского воспитания в неполных семьях может стать деформация личности ребенка уже в раннем детстве. Если в полной семье эмоциональный фон создает мать, поддерживая благоприятную семейную атмосферу понимания, доверительности и душевной близости, то отец выполняет функции нормативного контроля и осуществляет регуляцию поведения.

В неполной семье реализация всех перечисленных выше функций возлагается на мать, и не всегда ей это удается. От издержек материнского воспитания в таких семьях страдают, прежде всего, мальчики.

Одна из наиболее распространенных особенностей материнского воспитания в неполных семьях — чрезмерная опека сына матерью. В своем стремлении оградить сына от жизненных трудностей, ответственности и риска матери часто тем самым парализуют детскую волю, мешают сыновьям стать мужчинами. В результате материнская гиперопека может привести к серьезному психологическому осложнению взаимоотношений между сыном и матерью, исходом которой может стать эмоциональное отчуждение, ненависть и вражда.

Не всегда взаимоотношения матери и сына приводят к личностной деформации мальчика. Если мать с раннего детства воспитывает в сыне умение преодолевать трудности, поощряет его самостоятельность и инициативу, стимулирует в нем желание быть сильным и смелым, развивает способность рисковать, то у мальчика сформируется мужской стиль поведения и под влиянием матери. В этом случае мать станет для сына надежным другом в течение всей его жизни.

Таковы некоторые психологические особенности формирования личности ребенка, характерные для всех типов неполных семей. В то же время каждая разновидность неполной семьи имеет свои, присущие только ей характерные черты, связанные с влиянием складывающихся в ней отношений на процесс психического развития и личностного становления ребенка.

Подводя краткие итоги, хотелось бы отметить, что роль родителей в деле воспитания многопланова и отражается на формировании личности ребенка уже в раннем детстве. Отсутствие одного из родителей, например отца, приводит к серьезным нарушениям психического развития ребенка, снижению его социальной активности, деформациям личности и нарушению процесса полоролевой идентификации, а также к различным отклонениям в поведении и состоянии психического здоровья.

Психологические отличия мальчиков от девочек кроются в совершенно разных типах мышления. У девочек более развито правое полушарие мозга, оно отвечает за эмоции, фантазию и креативность. У мальчиков – левое, оно отвечает за логичность и аналитические способности. Несомненно и то, что на развитие отличий мальчиков от девочек влияет гендерная составляющая воспитания. Учеными доказано, что во время разговора с детьми взрослые по-разному жестикулируют – в зависимости от того, с кем говорят — с мальчиком или с девочкой. Они используют разные интонации и даже по-разному строят предложения. Все это, безусловно, оказывает важное влияние на формирование полоролевого поведения.

В чем же проявляются различия между мальчиками и девочками? Оказывается, девочки выбирают замкнутые пространства, где достают свои “сокровища”, И тихо играют. А мальчики любят распахнутые пространства. Они предпочитают бегать, прятаться. В целом девочки более развиты, чем мальчики, как в логическом, так и в творческом мышлении. Однако, уже в подростковый период мальчики начинают стремительно догонять девочек.

В эмоциональном плане мальчики более раздражительны, непоседливы, неуверенны в собственных возможностях. Девочки менее агрессивны, природа сделала так, что способности приспособления к той или иной ситуации у них гораздо выше.

Важная роль в процессе полоролевой социализации психологами

отводится семье, социальным ожиданиям родителей в отношении детей

разного пола и воспитательным воздействиям, применяемым ими к своим

сыновьям и дочерям.

Бесспорен факт, что фундамент личности ребенка и начала качеств

мужественности и женственности закладываются в семье, которая является

первой школой его воспитания – воспитания его нравственных чувств,

навыков социального поведения и особенно в дошкольный период детства,

когда формируются «основные личностные механизмы».

Роль второго, не менее важного, чем семья, фактора в половой

социализации ребенка принадлежит группе сверстников. Оценивая

телосложение и поведение ребенка в свете своих гораздо более жестких, чем

у взрослых критериев маскулинности/феминности, сверстники тем самым

подтверждают или ставят под вопрос его половую идентичность и половые

ориентации.

Роль группы сверстников для мальчиков и девочек несколько отлична.

Девочки больше, чем мальчики, как известно, тяготеют к семье, к взрослым.

Особенно велика роль группы сверстников для мальчиков, у которых

полоролевые нормативы и представления обычно более жестки и завышены,

чем у девочек.

В период дошкольного возраста взрослые начинают сознательно или бессознательно обучать ребенка половой роли в соответствии с общепринятыми стереотипами, ориентируя его в том, что значит быть мальчиком или девочкой. Мальчикам обычно разрешают больше проявлять агрессивность, поощряют физическую активность, инициативность. От девочек ожидают душевности, чувствительности и эмоциональности.

В семье ребенка изо дня в день ориентируют на ценности его пола. Ему сообщают, как должны вести себя мальчик или девочка. В каждой культуре существуют закрепившиеся шаблоны воспитания детей как будущих мужчин и женщин. Мальчику, даже самому маленькому, обычно заявляют: «Не плачь. Ты не девочка. Ты — мужчина». И тот учится сдерживать свои слезы. Девочку наставляют: «Не дерись, не лазай по заборам и деревьям. Ты — девочка!» И шалунье приходится обуздывать себя, ведь она — девочка. Такие и подобные установки взрослых ложатся в основу поляризации поведения. Кроме того, стереотипы мужского и женского поведения входят в психологию ребенка через наблюдение поведения мужчин и женщин. Каждый из родителей несет ценностные ориентации своего пола: такие признаки как душевность, чувствительность, эмоциональность, больше присущи женщине; смелость, решительность, самообладание — признаки мужественности.

Взрослый поступит неверно, если будет слепо следовать этим сложившимся стереотипам. Необходимо искать способы разностороннего развития мальчиков и девочек как будущих взрослых.

В дошкольном возрасте ребенок обнаруживает внешние различия мужчин и женщин в одежде и манере себя вести. Дети подражают всему: формам поведения, которые являются полезными и приемлемыми для окружающих, стереотипными формами поведения взрослых, являющимися вредной социальной привычкой (брань, курение и др.) Так, мальчики, хотя и не используют эти «символы мужественности» в своей практике, но уже вносят их в свои сюжетные игры.

Осознание своего «Я» непременно включает и осознание собственной половой принадлежности. Чувство собственной половой принадлежности в норме уже становится устойчивым у ребенка в дошкольном возрасте. В соответствии с восприятием самого себя как мальчика или девочки ребенок начинает выбирать игровые роли. При этом дети часто группируются в игры по признаку пола.

В этом возрасте обнаруживается открытая доброжелательная пристрастность к детям своего пола и эмоционально окрашенная, затаенная пристрастность к детям противоположного пола. Это определяет развитие самосознания в контексте половой идентификации.

Общение детей в период дошкольного возраста показывает их пристрастную причастность к социальным ролям мужчин и женщин. В играх и в практике реального общения дети усваивают не только социальные роли, связанные с половой идентификацией взрослых, но и способы общения мужчин и женщин, мальчиков и девочек.

Ребенок к концу дошкольного возраста учится таким эмоциям и чувствам, которые помогают ему устанавливать продуктивные отношения со своими сверстниками и со взрослыми. К концу дошкольного возраста у ребенка формируется основы ответственного отношения к результатам своих действий и поступков. Ответственность побуждает чувство сопричастности общему делу, чувство долга.

Общение со сверстниками отличается от общения со взрослыми и имеет некоторые особенности.

Яркая эмоциональная насыщенность. Со взрослым ребенок разговаривает более или менее спокойно, без лишних экспрессии. Разговоры со сверстниками сопровождаются резкими интонациями, криками, кривлянием, смехом и т. д. Наблюдается почти в 10 раз больше экспрессивно-мимических проявлений и подчеркнуто ярких выразительных интонаций. Экспрессии могут выражать самые разнообразные состояния — от выраженного негодования до бурной радости. Эта повышенная эмоциональность отражает особую свободу, раскованность, присущую общению детей друг с другом.

Нестандартность детских высказываний. В общении со взрослым дети, как правило, придерживаются определенных речевых оборотов, общепринятых фраз. Высказывания детей в процессе общения не подчинены жестким нормам и правилам: дети используют самые неожиданные, непредсказуемые слова, фразы, сочетания слов и звуков — они .жужжат, трещат, передразнивают друг друга, придумывают названия новым предметам. Такое общение, отмечают авторы, имеет большой психологический смысл. Оно создает условия для самостоятельного творчества, для проявления индивидуальности, поскольку во взаимодействии с детьми ничто не сковывает ребенка, не тормозит его активности, не ограничивает жесткими нормами «как надо».

Преобладание инициативных высказываний над ответными. Общение со взрослыми характеризуется тем, что ребенок старается поддержать разговор со взрослым, ответить на его вопросы, более или менее внимательно слушает рассказы и сообщения, то есть он старается больше слушать. В контактах с детьми ребенку значительно важнее высказаться самому, чем выслушать другого, поэтому беседы, как правило, не получается: дети перебивают друг друга, каждый говорит о своем, не слушая партнера.

Общение с детьми значительно богаче по своему назначению, функциям. Когда ребенок общается со взрослым, он ждет от него либо информации, либо оценки своих действий (взрослый что-либо сообщает, говорит, что плохо, а что хорошо). По отношению к равному партнеру действия ребенка более разнообразны. В общении со сверстниками ребенок может делать следующее:

управлять действиями партнера — показать, как можно и как нельзя делать;

контролировать его действия — при несоответствии вовремя сделать замечание;

навязывать собственные образцы действий — заставить сделать так, а не иначе;

совместно играть и при этом вместе решать, как будут играть;

постоянно сравнивать с собой — «Я так могу, а ты?»;

притворяться (то есть делать вид), выражать обиду (нарочно не отвечать, не замечать);

фантазировать.

Такое богатство отношений в общении порождает разнообразие контактов и требует от ребенка умения выразить словами свои желания, настроения, требования.

Общение в этом возрасте становится важным средством самопознания, формирования адекватного представления о себе. Сверстник для ребенка выступает в своеобразной роли зеркала, в котором малыш видит отражение своего бытия. У ребенка в этом возрасте велика потребность в стремлении раскрыть и познать свои возможности, понять, на что он способен , поэтому от сверстника требуется участие в совместных шалостях и забавах, а внимание ровесника нужно для оценки его достижений.

Однако, несмотря на усиление потребности в общении со сверстником, и к концу раннего возраста общение с детьми еще уступает по притягательности общению со взрослым и предметной деятельности.

На четвертом году жизни потребность в общении со взрослым еще доминирует над потребностью в контактах с детьми. Основной повод к общению — участие в игре. Ребенок привлекает внимание сверстника, предлагает начать совместные действия или продолжить то, чем ребенок уже занят. Чувствительность по отношению к сверстнику по-прежнему довольно низкая, преобладает позиция превосходства: дошкольник слушает товарища, но не слышит, указывает, как надо делать, что нередко приводит к конфликтам. Ребенок воспринимает другого дошкольника в основном как объект для сравнения с собой и оценки, которая в отношении сверстника выражается достаточно категорично и негативно («Жадина ты какая-то!»), а в отношении себя — всегда положительно. Общие игры недолговременны, от сюжетно-ролевой игры дети вскоре переходят к беготне, лазанью.

Начиная с 4-го года жизни, сверстник становится для ребенка более предпочитаемым и привлекательным. Дети больше стремятся к общению с равным партнером, налаживание контактов происходит достаточно легко. В сверстнике ребенок ищет ценителя собственных умений и знаний: он с удовольствием рассказывает сказки, делится впечатлениями, поучает, приводит себя в пример («Надо куклу одевать, как я»), но к рассказам сверстника по-прежнему относится иронически. В то же время повышается и чувствительность к обращениям сверстника — ребенка 4-5 лет начинает привлекать позиция слушателя. И хотя позиция превосходства еще имеет место, растет и внимание к качествам и возможностям ровесника.

В 5-6 лет позиция превосходства по отношению к сверстникам еще сохраняется, что приводит к поддразниванию, насмешкам, иногда к агрессии. Но возникает и новая позиция — признание достоинств других детей на основе возрастающего чувства симпатии, дружбы. Можно заметить, что дошкольники этого возраста даже способны восхищаться друг другом. Появляется дружеская позиция по отношению к сверстнику — ребенок борется за товарища, защищает его, бескорыстно стремится научить тому, что умеет, в чем сам сильнее.

К 6-7 годам у ребенка уже отмечается интерес к самому сверстнику, не связанный с его конкретными действиями. Если в предыдущем возрасте большинство контактов возникает в ходе игры, то в этом возрасте наибольшее их число приходится на ситуации решения какой-либо практической задачи. Сверстник для старшего дошкольника — это уже не только объект сравнения с собой, не только партнер по игре, но и самоценная и значимая человеческая личность со своими переживаниями и предпочтениями. Между детьми укрепляются отношения доверия: дети делятся своими желаниями, намерениями, вкусами, секретами. Они искренне стараются помочь, доставить друг другу радость и удовольствие. В этом проявляются ростки новых отношений между детьми, в центре которых уже не «я», а «мы». В этом же возрасте возникает привязанность к детям противоположного пола.

На протяжении дошкольного детства развиваются, последовательно сменяя друг друга, три формы общения со сверстниками.

Первая форма общения — эмоционально-практическая — складывается к 2 годам. Содержание потребности в общении со сверстником состоит в том, что ребенок ждет соучастия в своих шалостях, забавах и стремится к самовыражению. Детей привлекает процесс совместных действий, именно в нем заключается цель деятельности малыша. Для установления контактов дети используют экспрессивно-мимические средства- жесты, позы, мимику, широкое применение находят и предметно-действенные операции. На 4-м году жизни все большее место в общении занимает речь.

В возрасте 4-6 лет наблюдается ситуативно-деловая форма общения. Потребность в общении со сверстниками выдвигается на одно из первых мест. Это связано с тем, что бурно развиваются сюжетно-ролевая игра и другие виды деятельности, носящие коллективный характер. Дошкольники пытаются наладить деловое сотрудничество, согласовать свои действия для достижения цели, что составляет основное содержание потребности в общении с другими детьми.

У дошкольников возникает интерес к поступкам, способам действий сверстников, в то же время ярко проявляется склонность к конкуренции, соревновательность, непримиримость в оценке товарищей. Дети спрашивают о достижениях других детей, замечают их промахи, но и требуют признания своих успехов, скрывая при этом собственные неудачи. Таким образом, ребенок не выделяет желаний товарища, не понимает мотивов его поведения, но проявляет пристальный интерес ко всему, что делает сверстник. Это говорит о наличии потребности в признании и уважении.

Глава 6. Половая идентификация, или как становятся мужчинами и женщинами

6.1. Половая идентификация как социальный феномен

Половая (гендерная) идентификация – это процесс формирования половой (гендерной) идентичности, т. е. соответствия человека тому или иному полу, ощущение в себе мужского или женского начала, осознание и принятие своего биологического пола.

Половая идентификация рассматривается разными авторами по-разному. Например, Р. Столлер (Stoller, 1976) полагает, что необходимо разграничивать половую идентичность, полоролевую идентичность и сексуальную ориентацию. Ядром половой идентичности является примитивное, отчасти осознанное, а отчасти неосознанное чувство принадлежности одному биологическому полу, а не другому. Оно лишь часть, но не эквивалент половой идентичности как более широкого феномена. Полоролевая идентичность возникает на базе ядра половой идентичности, но не тождественна ей. Полоролевая идентичность – это обусловленные биологическим полом паттерны сознательных и бессознательных взаимодействий с другими людьми. Сексуальная ориентация отражает предпочтение объектов любви определенного пола. По Р. Столлеру, половая идентичность – широкая концепция, включающая индивидуальные сочетания качеств мужественности и женственности, обусловленные биологическими, психологическими и культуральными факторами.

Е. Дуван (Douvan, 1979) выделяет три аспекта половой идентификации: родовую идентичность, половые роли и половую идентичность. Родовая идентичность – это телесные аспекты представления о себе и своем поле. Она развивается довольно рано и является примитивной формой принятия телесного образа мальчика или девочки. Половая роль – это представление о себе как о существе мужского или женского пола в категориях типичного для тех или иных социальных ситуаций поведения, вкусов и предпочтений. Половая идентичность – это представление о себе, имеющее отношение к поведению при непосредственных сексуальных контактах.

С. Бем (Bem, 1981) под половой идентичностью понимает схемы, которые применяются ребенком к собственному Я в зависимости от подкрепления или поощрения поведения, принятого в той или иной культуре для данного пола.

В. Г. Каган (1987) определяет половую идентичность как «соотнесение личности с телесными, психофизиологическими, психологическими и социокультурными значениями маскулинности и фемининности. Модель половой идентичности он строит на двух принципах: уровневой ее организации и ортогональности маскулинности и фемининности как измерений личности». В. Г. Каган выделяет четыре уровня. На первом, более глубоком уровне находится базовая половая идентичность, объединяющая филогенетические и онтогенетические аспекты личности. Второй уровень касается персональной половой идентичности, описывающей сравнение собственных личностных характеристик с моделями личностей мужчин и женщин вообще. Третий уровень – полоролевая идентичность или «адаптационный образ Я» как представителя пола. Четвертый уровень – полоролевые идеалы, ориентации. Первые два уровня – это собственно половая идентичность, а третий и четвертый описывают половые роли.

С позиции Я-концепции рассматривают половую идентичность Т. Л. Бессонова (1993), А. С. Кочарян (1996) и И. В. Романов (1996, 1997).

В психологической и социологической литературе синонимом половой идентичности часто выступает понятие «гендерная идентичность». Однако гендерная идентичность предполагает соответствие психологическому полу: маскулинности, фемининности или андрогинности. И. С. Кон (1975) определяет психологический пол как интернализованную систему полоролевых ролей, связанную с различением критериев «мужественности» и «женственности» и оценкой себя по этим критериям и претензией на соответствующую деятельность и социальный статус. А. Г. Асмолов (1984) тоже пишет, что психологический пол – сложный процесс половой социализации, усвоение ребенком нормативной половой роли, производной от норм и обычаев соответствующей культуры (замечу, что психологический пол – это не процесс, а результат процесса половой социализации). А. А. Чекалина (1990) в понимании психологического пола тоже основной упор делает на усвоение ребенком половой роли.

Другие ученые психологический пол понимают как комплексную, интегративную характеристику человека. И здесь появляется ряд вопросов, требующих ответа. Например, М. В. Бороденко с соавторами (2001) под составными частями психологического пола понимают характеристики его половой идентичности, представленные в сознании и выраженные в полоролевом поведении (чем тогда половая идентичность отличается от гендерной?). Л. В. Ильиченко (1995) рассматривает психологический пол как интегративную структуру, включающую половую идентичность, половые роли, половую ориентацию и половое предпочтение. Две последние составляющие включает в половую идентичность и М. В. Колясникова (1999). В данном случае половая идентичность – только часть гендерной идентичности. Исходя из этого, психологический пол она представляет как реальное овладение мужской или женской ролью, достижение определенного уровня полового самосознания и половой идентификации. Однако здесь возникает неясность в соотношении биологического (акушерского) пола и психологического. Если согласиться с позицией Л. В. Ильченко, главенствующим является психологический пол, и людей при половой дифференциации следует делить, независимо от биологического (акушерского) пола, на маскулинных, фемининных и андрогинных. Но разве они перестают быть при этом особями мужского и женского пола? И что для нас главнее при встрече с человеком – определить его биологический пол или психологический? Думается, что базисным является биологический пол, а главной в становлении мужчины и женщины – половая (по биологическому полу) идентификация. Психологический пол является надстройкой над биологическим, и поэтому нет чисто биологического пола, как нет и чисто психологического пола. Каждый человек с позиции дифференцирования половых признаков – это фенотип, т. е. сплав врожденного (биологического) и приобретенного (социального). Сказанное приводит к мысли, что в реальности мы имеем дело с фенотипическим полами : маскулинными мужчинами, андрогинными мужчинами, фемининными мужчинами, фемининными женщинами, андрогинными женщинами и маскулинными женщинами.

Многими авторами отмечается, что половая идентичность происходит в результате сложного биосоциального процесса (Ильченко Л. В., 1995; Колясникова М. В., 1985; Кон И. С., 1988; Лунин И. И., 1988; Чекалина А. А., 1990). В постнатальном онтогенезе биологические факторы половой дифференциации дополняются социальными. Генитальная внешность, детерминируя акушерский (паспортный) пол новорожденного, задает взрослым определенную программу его воспитания. Происходит обучение ребенка половой роли в соответствии с культурными традициями данного общества. Сюда входит система стереотипов маскулинности и фемининности, т. е. представления о том, какими являются или должны быть мужчины и женщины.

Такое воспитание имеет традиции с того времени, когда люди жили в племенах (а у многих африканских племен оно сохранено и до сих пор) и когда мужчина занимал социально более значимую позицию, чем женщина. Мальчика необходимо было готовить к роли воина, вождя, жреца, следовательно, освободить его от любых женских влияний и в первую очередь ослабить его идентификацию с матерью. Это достигалось путем изоляции его от родительского дома: его передавали на воспитание в дома родственников или вождей племени, в «мужские дома», отдавали в учение (Субботский Е. В., 1979; «Этнография детства», 1983).

Правда, если верить легенде, был период, когда женщины-амазонки не уступали мужчинам в воинственности; они даже выжигали у своих дочерей правую грудь, чтобы она не стесняла их движения при стрельбе из лука. Да и период матриархата тоже свидетельствует о том, что борьба за эмансипацию женщин является веянием не только нашего времени.

Половая социализация девочки проходила преимущественно в стенах родительского дома, подле матери, и была направлена на приобретение определенных форм поведения и приобщение ее к будущей роли жены и связанным с этим обязанностями.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Расстройство половой идентичности

Половая дисфория, то есть гендерное расстройство – психическое заболевание, при котором у человека нарушена самоидентификация по половому признаку, то есть, он ощущает себя не в той половой принадлежности, что заложена природой.

Уже в момент соединения яйцеклетки и сперматозоида, то есть оплодотворения, определяется пол будущего ребенка. Далее все происходит под влияние сначала предродовых, а потом послеродовых факторов. Половая идентичность индивида и соответствующая ей роль (поведение), формируется при продуцировании гормонов в утробе матери, а также воспитании по общепринятым нормам согласно тому, какого пола ребенок у них родился. То есть, детей надевают в одежду, соответствующую их полу, покупают игрушки, учат манерам поведения, свойственным либо девочкам, либо мальчикам.

Существует теория: развитие расстройства половой идентичности происходит именно потому, что родители, которые очень хотели, к примеру, девочку, а у них появился мальчик, одевают его в платья, покупают куклы и все время твердят: «ты хорошенький». Подросший представитель мужского пола, несмотря на половые органы, ощущает себя женщиной, хочет наряжаться, вести себя, как они. То есть, человек не принимает свой гендерный статус.

Но также бытует мнение, что сбой происходит еще в пренатальный период, то есть в процессе формирования плода. Некоторые исследования позволяют утверждать, что и психологические травмы могут коренным образом нарушить осознание личностью собственной половой принадлежности. При этом все же точной причины половых отклонений никто назвать не может.

Гендерное отклонение: симптомы

Половая дисфория на уровне переодеваний носит название гендерной некомфортности. Но все это может со временем перерасти в более глубокую форму – транссексуализм. В этом случае человек полностью отвергает свой половой статус и страстно желает поменять пол на тот, в котором он себя чувствует, путем гормональной терапии и хирургической операции.

Не следует путать транссексуализм с гомосексуализмом. Кроме того, такое поведение может быть признаком психической болезни, поэтому при желании смены пола проводятся тщательное исследование пациента.

Симптомы гендерного расстройства таковы:

• нежелание носить одежду своего пола, а только противоположного;

• стремление иметь игрушки и играть в игры, свойственные другому полу;

• желание мочеиспускание производить только так, как это делают представители другого пола;
• неприязнь к собственным половым органам, желание их скрыть или избавиться.

• появление признаков половой зрелости становится трагедией.

Нарушенная половая идентичность не позволяет человеку нормально адаптироваться в обществе, мешает в личной жизни, работе, семейных отношениях, приводит к депрессиям, попыткам отвлечься от проблемы с помощью алкогольных напитков, наркотиков. Возможны и суициды.

Транссексуализм считается заболеванием, которое должно лечиться. Для оказания помощи таким пациентам разработан комплексный подход, в котором участвуют врачи-сексологи, психиатры, психоэндокринологи, косметологи, хирурги, психологи.

Лечение и смена пола

Специализированные центры оказывают медико-психологическую помощь по таким направлениям:

• диагностика состояний, предполагающая распознавание и признание нарушения гендерной идентичности;

• психотерапия;

• назначение гормонозаместительной терапии, при которой женщины принимают препараты мужских половых гормнонов, а мужчины – женских.

В настоящее время существуют методики, помогающие поменять пол, если для этого есть весомые причины и соблюдены следующие правила:

1. Полное осознание несоответствия половой принадлежности в течение нескольких лет.

2. Наблюдение у сексопатолога.

3. Поставлен диагноз «транссексуализм».

4. Жизнь и социальная адаптация в выбранной половой роли некоторое время.

5. Прохождение всех положенных исследований и этапов подготовки к смене пола.

6. Исключена возможность наличия гомосексуализма, шизофрении, поражений головного мозга.

7. Авторитетная комиссия по смене пола дала положительный ответ на смену пола хирургическим путем.

8. «Утрясены» юридические вопросы по смене документов.

После операции пациент проходит реабилитационные мероприятия, психотерапию, продолжает принимать гормоны.

Однако иногда после опыта жизни в другой половой роли транссексуалы передумывают менять пол операционным путем и останавливаются на стадии приема гормональных препаратов. Бывают и случаи, когда человек, получив желаемый пол и пожив в таком образе, не становится счастливым и хочет опять все переделать. Но вернуть себя прежнего, получив обратно потерянные органы, уже невозможно. Поэтому каждому трансгендеру, решившемуся лечь под нож, следует тщательно взвесить преимущества и отрицательные стороны смены пола.

Ваш психолог. Работа психолога в школе.

Именно в отрочестве человеку предстоит интенсивно осваивать мужские и женские роли.

Подростки бессознательно и сознательно наблюдают за взрослыми, чтобы усвоить внешнее поведение и внутренний духовный статус мужчины или женщины. При этом им нужны не только образцы поведения представителей каждого отдельного пола, но и образцы взаимодействий мужчин и женщин. Современные подростки имеют возможность знакомиться с взаимоотношениями мужчин и женщин не только в жизни и искусстве, но также в бульварной литературе и кино. Наряду с прекрасным образом рыцаря, героя, супермена, настоящего мужчины мальчик может найти образцы мужского поведения в демонстративном мачо, в холодном убийце, в безудержном и агрессивном задире. Такой же широкий диапазон женских ролей предстает перед девочкой.

Половая идентификация обостряет в подростке его рефлексивные способности на становление новых, более взрослых отношений с ровесниками обоих полов. Но все это пока лишь новые тенденции. Подросток только лишь выходит из детства.

Помимо поведения, связанного с общением мужчин и женщин, подросток ориентируется на их профессиональные виды деятельности. В наше время почти каждая профессия может быть деятельностью мужчины и женщины, что ставит подростка в позицию ответственности перед индивидуальным выбором именно своего дела в жизни. ( Мухина В.С. «Возрастная психология: феноменология развития, детство, отрочество»)

Несмотря на общий характер, в поведении подростков имеются и определенные половые различия. Мальчики и юноши в большинстве своем физически более активны, динамичны, агрессивны, ориентированы на соперничество, конкуренцию, борьбу, и их в большей степени интересует поиск и открытие нового именно в физическом мире. В связи с этим их больше привлекают те виды занятий, которые связаны с использованием физической силы, экспериментированием, движением, соперничеством. Однако следует учитывать существенную роль индивидуальных особенностей каждого подростка.

В поведении девочек и тем более девушек в большей степени проявляются центростремительные тенденции, тенденции к удержанию, стабилизации и сохранению. Кроме этого, и полоролевая дифференциация приводит к формированию у девушек иных форм взаимодействия с физическим миром. В связи с этим их предметный мир и характер взаимодействия с ним в некоторой степени отличается от такового у юношей. В нем меньше технических устройств, транспортных средств, тяжестей, новых пространств, но как бы больше домашних вещей, одежды, украшений, косметических предметов, аксессуаров, связанных с уходом за телом, и вещей, имеющих отношение к учебе. Соответственно и сенсомоторные навыки у них отличаются от таковых у юношей.

Для подросткового возраста характерна повышенная эмоциональная реактивность.
Эмоциональная реактивность — эмоциональная восприимчивость субъекта, его чувствительность к эмоциогенным воздействиям. (Реан А.А. «Психология человека от рождения до смерти»)

Расстройство гендерной идентификации

George A. Rekers, Ph.D. Gender Identity Disorder.

В данной статье (переведена частично, не включено описание терапевтических вмешательств) дается описание клинических расстройств гендерной идентификации у детей, которые в дальнейшем часто приводят к гомосексуальности, трансвеститству и транссексуализму. Особый интерес представляют исследования автора относительно причин данного явления. Автор описывает свою модель терапии и высказывает предложения относительно того, в каком направлении должны идти исследования, если общество озабочено предотвращением появления подобных проблем.

Джордж Рекерс, Ph.D., обладатель премии Зигмунда Фрейда за вклад в науку является профессором нейропсихиатрии и поведенческих наук, директором исследований по детской и подростковой психиатрии, председателем факультета психологии а школе медицины Университета Южной Каролины в Колумбии. Он является автором девяти книг, более 120 академических журнальных статей и бесчисленных глав в книгах. Он является редактором Справочника по детским и подростковым сексуальным проблемам (Handbook of Child and Adolescent Sexual Problems, Lexington/Jossey-Bass/Simon & Schuster, 1995)

В течение последних трех десятилетий, мы, американцы, стали свидетелями широко разрекламированного движения в образовании и СМИ, которое поставило под вопрос правильность и оправданность многих, если не сказать, всех, полоролевых разграничений в социализации детей. Телевизионные программы и пересмотренные учебные пособия использовались этими социальными силами для того, чтобы признать нормальными семьи с отсутствующим отцом, равно как и союзы различного вида неженатых людей, как просто альтернативные формы семьи, будто бы не несущие негативных социальных последствий.

Парадоксально, но в те же самые десятилетия в науках о душевном здоровье и поведении стали развиваться два процесса. Во-первых, было собрано масса исследовательских данных, которая вела к признанию частого вредного эффекта отсутствия отца во время нескольких критических стадий развития ребенка, включая негативное влияние на нормальное половое развитие и половое приспособление (см., к примеру, Biller, 1974; Hamilton, 1977; Hetherington, Cox & Cox, 1979; Lamb, 1976; Mead and Rekers, 1979; and Rekers, 1986b, 1992). Во-вторых, собранные в достаточном количестве данные клинического опыта и исследований позволили специалистам в области психического здоровья официально установить вновь открытую форму психопатологии – расстройство гендерной идентификации в детском возрасте». (Американская Психиатрическая Ассоциация, 1980).

Совсем недавно маятник внимания общественности качнулся в сторону апологетов «снятия всех различий, связанных с полом». Однако, объективный учет всех результатов исследований в области человеческого развития и клинические исследования требуют уважения и признания важности соответствующих половых ролей в семье и их особой важности для нормального развития гендерной идентичности ребенка.

Нормальное и ненормальное полоролевое развитие

В процессе естественной полоролевой идентификации в семье дети часто пробуют разные модели полоролевого поведения, учась правильно разграничивать мужскую и женскую роль. Некоторые мальчики иногда практикуют поведение, которое в нашей культуре традиционно считается женским, например, одевают платья, используют косметику или участвуют в игре с вынашиванием и воспитанием детей (дочки-матери). Также и многие девочки могут иногда брать на себя мужскую роль – становясь «папочкой», когда играют с домиками, или временно принимая на себя модели мужского поведения, в результате чего выглядят в глазах общества «бой-бабами». Этот тип временного и эпизодичного кросс-поло-типического поведения обычен для многих мальчиков и девочек и обычно составляет часть опыта обучения в процессе нормальной полоролевой социализации (Maccoby & Jacklin, 1974, Mischel, 1970; Serbin, 1980).

Однако в случаях патологии дети отклоняются от нормальной модели исследования мужского и женского поведения и развивают негибкий, компульсивный, устойчивый и жестко стереотипный паттерн поведения (Zucker, 1985). На одном крае находится поврежденная супермаскулинность мальчиков, которые растут агрессивными, разрушителями, использующими насилие в межличностном отношении, неконтролируемыми, и одновременно им не хватает мягкости, социальной чуткости в поведении (Harrington, 1970). Для этих преувеличенно гипермаскулинизированных мальчиков, которые приняли надаптивную карикатуру на маскулинность, требуется профессиональное вмешательство. Другая крайность наблюдается в феминизированных мальчиках, которые отвергают свою маскулинность до такой степени, что они непреклонно настаивают на том, что являются девочкой или что они хотят стать мамой и иметь детей (Rekers, 1981; Rekers & Milner, 1978; Rekers & Kilgus, 1997). Такой мальчик часто избегает игр с мальчиками, одевается в одежду девочек, в основном играет с девочками, пробует косметику и разные прически, проявляет типично женские манеры движения рук, походку и движения тела. Феминность этих мальчиков далеко превосходит нормальное преходящее, основанное на любопытстве исследование женского поведения и таки образом представляет собой серьезную клиническую проблему (Rekers, 1985d, 1985e). Хотя по расстройству женской гендерной идентификации существует мало исследований, также можно проследить параллельные условия неадаптивной гиперфеминности и гипермаскулинности у девочек (Rekers & Mead, 1979, 1980).

Одна из задач клинициста – различить нормальные фазы приспособления в психополовом развитии от гендерных нарушений, которые требуют специального терапевтичсеского вмешательства (Rekers & Kilgus, 1995; Rekers, 1995a). Чтобы продемонстрировать эту задачу, позвольте описать вам мальчика.

Карл (псевдоним) был направлен ко мне на лечение в возрасте 8 лет 8 мес. (Rekers, Lovaas & Low, 1974). Направивший доктор признал Карла физически нормальным по условиям доступного тогда биомедицинского тестирования. До того, как направить Карла ко мне, его обследовали две отдельных психиатрических службы и признали имеющим серьезную проблему кросс-гендерной идентичности.В одной из клиник Карла лечили с помощью семейной терапии в течение 8 месяцев – это была очень неудачная попытка облегчить его личные проблемы и его основные трудности во взаимоотношениях с семьей и сверстниками.

Он происходил из неполной семьи, а мать Карла за годы его жизни четырежды вступала в брак. У Карла был семилетний брат и сестра шести лет.

С четырех лет Карл говорил с женской интонацией и употреблял женские выражения. Он был очень словоохотлив, и темами его разговоров чаще всего были платья, роли матери, актеры, играющие женские роли, воспитание детей и женское нижнее белье. У него было несколько постоянно появляющихся женских восклицаний, например: «Боже милостивый!» или «О, мой дорогой!». Его женственные маннеризмы представляли собой гиперболизированно скользящую (как у геев) походку и движения рук. Дома он часто использовал полотенца для имитации женской одежды и длинных волос.

В общении со сверстниками Карл позволял мальчишкам дразнить его, никак на это не реагируя в ответ. Он предпочитал играть с девочками, с удовольствием беря на себя женские роли, и часто играя с сестрой в домик для кукол. Карла дразнили сверстники мальчики, называя его «бабой» и «гомиком». Он сильно боялся, что ему сделают больно, и симулировал болезни и травмы, только чтобы избежать игры с мальчиками. Не только сверстники считали Карла феминным, но и он сам относился к себе как к «бабе» и «шестерке», а его речь постоянно подразумевала, что он предпочел бы, чтобы его считали девочкой.

Феминное поведение Карла все больше вело его к изоляции от общества, насмешкам, и постоянному ощущению себя несчастным. Его мать, которая считала его феминные маннеризмы смешными до того, как ему исполнилось четыре года, была очень встревожена, когда они сохранились до восьми лет. Она очень хотела, чтобы он получил профессиональную помощь, и она попросила помощи и себе для того, чтобы решить связанные с семьей проблемы.

Расстройство, вызванное несоотвествием в измерениях

Доктор Карла определил, что физически его половой статус был как у нормального препубертатного мальчика с нормальным 46XY кареотипом. Его пол по документам был мужским, и мать растила его как мальчика. Его гендерная идентичность была как у девочки. Другими словами, у него была кросс-гендерная идентичность. Он называл себя «бабой» и «шестеркой», и это отражало один из аспектов его идентичности сексуальной роли. Его гендерное поведение было по преимуществу феминным.

Из-за его возраста, его сексуальная ориентация и генитальное взаимодействие не были определены во время его начальной оценки. Он не был вовлечен в сексуальное поведение.

Случай Карла показывает, как любое несоответствие по любым двум их этих психополовых измерений может вызвать психологический конфликт и связанные с этим проблемы неприспособления (Rekers, 1981b; Rosen & Rekers, 1980). Это подводит нас к различению Нарушения гендерно-ролевого поведения и Кросс-гендерной идентификации у мальчиков.

Нарушение гендерно-ролевого поведения

Нарушение гендерно-ролевого может присутствовать уже у мальчика трех лет, который имеет нормальную мужскую физиологию. Обычно, ребенка воспитывали как мальчика, хотя и отмечаются случаи, когда члены семьи передавали маленькому ребенку несоответствующие и двоякие сообщения относительно его физического полового статуса. Гендерная идентичность – обычная мужская, а не женская, хотя половая ролевая идентичность может варьировать от мужской гендерной роли до самоопределения себя «бабой» и «гомиком». Из-за этого случай с Карлом не является типичным примером нарушения гендерно-ролевого поведения. В этом расстройстве развития сексуальная ориентация может отсутствовать, не фигурировать в отчетах, или варьироваться — включая сексуальное возбуждение на мужчин и женскую одежду. На уровне сексуального поведения, у мальчика может присутствовать, а может и не присутствовать занесенная в карту история девиантного сексуального поведения или паттерны мастурбации, связанные с одеванием в женскую одежду или атрибуты.

Отличительные черты нарушения гендерно-ролевого поведения существуют на межличностном уровне, где любой из нижеперечисленных видов поведения наблюдается некоторое время: кросс-дрессинг (одевание в одежду другого пола), игра с косметикой, женственные манеры, избегание маскулинных видов деятельности, избегание сверстников мужского пола, превалирующее желание играть с девочками, женское тембрирование голоса, предпочтение женского содержания в речи, исполнение преимущественно женских ролей во время игр. Конечно, нарушение гендерно-ролевого поведения может встречаться как у мальчиков, так и у девочек, однако чаще наблюдается у мальчиков. Наблюдаются две крайности в ролевой негибкости относительно маскулинности или феминности как у мальчиков, так и у девочек. Два возможных хронических паттерна у мальчиков – либо чрезвычайная женственность в поведении, либо патологическая гипермаскулинность. У девочек — либо чрезвычайная мужественность в поведении, либо патологическая гиперфеминность.

Расстройство гендерной идентификации в детстве

Помимо поведенческих особенностей при нарушении гендерно-ролевого поведения, мальчик с расстройством гендерной идентификации также проявляет одну из следующих черт:

1. выражает желание быть девочкой или женщиной,
2. высказывает фантазии о том, чтобы вынашивать детей и кормить их грудью либо заявляет о своей женской идентичности или
3. просит удалить пенис.

У Карла – потенциально более серьезное расстройство кросс-гендерной идентификации. Это состояние включает гендерную идентификацию себя женщиной, включая просьбы о смене физического пола.

Я исследовал и отмечал (Rosen & Rekers, 1980) это различение между нарушением гендерно-ролевого поведения и нарушением кросс-гендерной идентификации. Теоретически, нарушение гендерно-ролевого поведения в развитии ребенка можно сравнить с взррослым состоянием трансвеститства, а проблема кросс-гендерной идентификации у детей может иметь параллель с взрослым состоянием транссексуализма. Однако требуется эмпирические исследования по развитию этого у подобных детей.

Кросс-гендерная идентификация у мальчиков является только одним из потенциально возможных типов расстройства гендерной идентификации, поскольку параллельное состояние встречается и у некоторых девочек.

Прогноз относительно детских гендерных расстройств

Когда в литературе ставится вопрос о атипичном гендерном развитии детей, практически всегла без исключения речь идет о случаях дефицита маскулинного развития у мальчиков, включая нарушение кросс-гендерной идентификации, нарушение гендерно-ролевого поведения и развитие гомосексуального поведения. Это наблюдение приводит нас к часто звучащему утверждению о том, что проблемы сексуальной дисфории и девиации возникают чаще у мужчин, чем у женщин, и могут являться отражением сравнительно большей озабоченности американских родителей по поводу феминного полоролевого поведения у мальчиков. Феминные полотипические формы поведения, которые являются начальным критерием наблюдения в случае выявления мальчиков с гендерными нарушениями, могут существовать в различных контекстах развития. Теоретически, существует вероятность, что прогноз и лечение нарушения гендерно-ролевого поведения и нарушения кросс-гендерной идентификации различны; но в этом направлении еще не проводилось исследований. Истории развития всех этих типов гендерных отклонений у мальчиков схожи с ретроспективными отчетами взрослых мужчин-транссексуалов, трансвеститов и некоторых гомосексуалов; а лонгитюдные исследования детей до подросткового возраста показывают, что большинство этих феминизированных мальчиков становятся гомосексуальными, а некоторые – трансвеститами и транссексуалами (Green, 1982; Zucker, 1985; Zuger, 1966, 1978, 1984).

До сих пор не существует какой-то общей оценки частоты этих разнообразных форм полоролевых нарушений.

Медицинское обследование пациентов, участвовавших в исследовании

За последние 12 лет более ста детей было направлено в мой проект гендерных исследований, получивший грант NIMH, для оценки и возможного лечения гендерных нарушений. Моя исследовательская команда провела полные психологические обследования приблизительно 70 из этих детей, и мы затребовали провести полный медицинский осмотр и подготовить отчет по медицинской истории от педиатра каждого ребенка. В добавок к этому к нам присоединился детский генетик для того, чтобы провести более полное медицинское обследование тех, кого направили для участия в проекте. По мнению генетика, основные эндокринологические исследования не требовались до тех пор, пока при физическом осмотре не обнаруживались какие-то аномалии. Таким образом, этой итогом обследования на выборке участников стало: медицинская история, физическое обследование, включая гениталии (внешне), хромосомный анализ, включая две клетки кареотипа и 15 посчитанных, а также исследования полового хроматина.

Все семьдесят детей с гендерными расстройствими были физически нормальными за исключением одного мальчика с неопустившимся яичком (Rekers, Crandall, Rosen & Bentler, 1979). Не было обнаружено свидетельств тому, что в период беременности матери принимали гормоны или что у матерей были случаи гормональных аномалий. Наши исследования не противоречили литературе по взрослым гендерным расстройствам, как, например, трансветститству и транссексуализму, которые встречаются у индивидов без каких-либо обнаруживаемых или измеряемых отклонений по любому из 5 физических уровней пола.

Важность семейных переменных

В рассмотренных нами случаях социальная воспитательная среда оказывала преимущественное влияние на этиологию психосексуальных нарушений. Я исследовал, как семейные переменные коррелировали со степенью гендерных нарушений в выборке, которой я располагал.

Зачем изучать семьи детей с гендерными нарушениями? Я убежден, что многое о нормальном жизненном цикле было выявлено именно благодаря изучению случаев отклонений, и это изучение пролило свет на критические процессы, связанные с нормальным социальным развитием.

На начальном этапе исследования семей этих мальчиков я сконцентрировался на их отцах, заменителях отца и мужских моделях, которые были доступны этим мальчикам. Исследовательская литература по психосексуальному развитию нормальных детей выявила, что именно отец является тем, чье ролевое поведение скорее всего формирует в семье поведение ребенка, соответствующее полу (Mead & Rekers, 1979).Характеристики, которые отмечаются как самы важные для формирования нормальной гендерной идентичности – это отцовская забота и доминирование. Для сравнения, литература по эффектам отцовской депривации указывает, что процесс усвоения сексуальной роли нарушается, когда отец либо физически, либо эмоционально отсутствует дома (Biller, 1974; Hamilton, 1977).

Влияние отсутствия отца на психосексуальное развитие бросается в глаза в проведенных ранее клинических исследованиях гомосексуалов и транссексуалов. Однако непосредственно исследований семей с гендерными нарушениями проводилось мало.

Семейные проблемы, связанные с гендерными нарушениями

Мое личное исследование семейных переменных, ассоциируемых с детскими гендерными расстройствами было основано на выборке мальчиков, оцененных нами на предмет гендерных нарушений, для которых мы провели три независимых психологических оценки, каждая из которых принимала во внимание следующие факторы: заявление о идентичности, историю переодеваний в одежду противоположного пола и частоту таковых, кросс-гендерное поведение во время игр, отношения ребенок-родитель, родительские аттитюды относительно гендерного поведения, взаимоотношения со сверстниками, успехи в учебе и социуме, эмоциональное состояние, и степень соответствия (конгруэнтность) диагнозов независимых психологов.

Два других клинических психолога, помимо меня, провели независимую диагностическую оценку каждого ребенка, и оценили его по 2 шкалам: гендерно-ролевого поведения и гендерной идентичности. Каждая из этих шкал представляла собой континуум от «нормы» до тяжелого расстройства (Bentler, Rekers & Rosen, 1979; Rekers, 1988a; Rekers & Morey, 1989a, 1989b, 1989c, 1990).

Одним из самых шокирующих фактов, которые я обнаружил, изучая семьи этих мальчиков, было наличие психиатрических проблем. Восемьдесят (80%) процентов матерей и 45% отцов имели историю проблем с психикой и (или) психиатрического лечения. Возможно, эти цифры завышены из-за того, что родители, которые искали ранее помощи для себя, в дальнейшем будут искать помощи и для своих детей, а другие родители с детьми с подобными проблемами к специалистам и не обращались. Однако, как бы то ни было, обнаруженные данные предполагают, что родители детей с гендерными расстройствами все же имеют необычайно высокую степень психологических проблем.

Наши находки относительно отцовской депривации у этих мальчиков находят себе много параллелей с литературой по разрушительным эффектам отсутствия отца на процесс нормального психосексуального развития.

У мальчиков с наибольшей степенью нарушений отсутствие отца наблюдалось во всех случаях. В оставшейся группе менее тяжелых случаев отсутствие отца зафиксировано в 54% случаев. Используя непараметрический тест вероятности Фишера, эта разница была принята как значимая.

Для всей группы из 46 человек, 37% не имели дома взрослой мужской ролевой модели (биологического оца или его заменителя). Согласно данным по переписи 1977 г. по США (которые применимы к данной выборке), только 12% всех белых детей жили только со своей матерью, без отца или лица, его заменяющего. Из 36 мальчиков в этом исследовании которые получили диагностическую оценку, 75% ребят с наиболее тяжелыми нарушениями и 21% менее тяжелых не имели ни биологического отца, ни его заменителя – статистически важная разница (p=.01 Fishers).

Восемидесяти процентам мальчиков, чьи отцы покинули семью, не исполнилось 5 лет на момент расставания, а средний возраст расставания составил 3,55 года. Табл. 2 показывает, что наиболее частая причина отсутствия отца был развод или расторжение отношений.

Из этих исследований и других исследований на малых выборках начинает вырисовываться стабильная картина. Мальчики с более серьезными гендерными нарушениями, по всей видимости, гораздо реже имеют мужскую ролевую модель дома, нежели те, у которых нарушения менее выражены (Rekers, Mead, Rosen & Brigham, 1983; Rekers & Swihart, 1989).

В целом, образ отцов детей с гендерными расстройствами, который складывается из этих данных, сильно отличается от образа идеального отца, который обеспечивает передачу маскулинности через свое физическое и психологическое присутствие, через активную включенность в детскую жизнь, принятие решений в семье, через лидерство, доминирование и заботу (Mead & Rekers, 1979).

Очень часто в доме в период раннего развития личности в доме не было мужской ролевой модели — отца, его заменителя или старшего сиблинга. Это отсутствие мужской ролевой модели, с которой можно было бы идентифицироваться, было более заметно в случае мальчиков с более выраженными нарушениями в сторону феминности. В случаях, когда отец или его заменитель присутствовал в семье, он обычно описывался как психологически отдаленный от семьи.

Эти разнообразные источники из клинического опыта позволяют предположить, что отцовские переменные кореллируют с нарушением мужской сексуальной роли, хотя и направление причинности между этими переменными логически вытекает, но не твердо установлена с помощью научного исследования. Идеальное будущее исследование в данной области должно представлять собой лонгитюдное исследование большого количества мальчиков случайной выборки при рождении, которая будет содержать достаточное количество мальчиков с гендерными нарушениями. Такое исследование сможет обеспечить точную каузальную очевидность. Достаточно будет иметь две группы для сравнения – нормальных мальчиков и мальчиков с другими нарушениями.

Послесловие

Дальше описан процесс терапии, по терминам еще более сложный, чем предыдущий текст, однако показывающий, что при правильном подходе изменения возможны.

Многие не поверят, что успешная терапия возможна. Должен отметить, что в данном случае терапевтические вмешательства осуществлялись достаточно рано, пока психика еще только формируется, были комплексными и включали, в первую очередь, активное вмешательство семьи. Важно подчеркнуть, что терапия один-на-один не срабатывала, обязательно нужно было перемоделирование семейной ситуации, вмешательство в учебный процесс, изменение круга и моделей общения со сверстниками…

Грустно, когда человек говорит: я в течение полугода работала сразу с несколькими психиатрами, и ничего не добилась. Не удивительно. Во-первых, вряд ли была мотивация. Во-вторых, психика уже стабилизировалась, что складывалось с 1,5 лет и поныне, вряд ли можно переменить за 32 сеанса по 45 минут. В-третьих, не было комплексности. Результат вполне предсказуем.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *