Патологическое фантазирование

Синдром патологического фантазирования

Синдром патологического фантазирования встречается у детей, подростков, реже — в зрелом возрасте у пациентов с признаками инфантилизма. Общими признаками расстройства являются (Ковалев, 1979):

  • аутистическая оторванность от реальности, необычное содержание образов фантазии;
  • не контролируемое внешними факторами течение потока фантазий. Процесс фантазирования осознается при этом как проявление собственной психической активности, тут нет ощущения непроизвольности, насильственности, овладения. Постороннее вмешательство и даже интенсивные стимулы извне не могут прервать появление фантазий и повлиять на их содержание;
  • однообразие, стереотипность образов и сюжетов фантазий;
  • эмоциональная охваченность содержанием фантазий, последние воспринимаются пациентами как нечто более важное и интересное, нежели то, что происходит в действительности;
  • блокада активного внимания. Преобладает пассивное внимание, и оно приковано к образам фантазии;
  • устойчивый, длительный характер фантазирования, в некоторых случаях оно продолжается в течение ряда месяцев и даже лет;
  • дефицит активного воображения и вообще недостаточная продуктивность произвольной интеллектуальной деятельности;
  • отсутствие сознания болезненности фантазирования, а также активных попыток пациентов ему противодействовать;
  • сенсорная яркость образов фантазий, иногда приближающаяся к таковой у наглядных образов.

Разграничивают несколько вариантов расстройства.

1. В дошкольном возрасте преобладают необычные формы игровой деятельности, такие как игра в полном уединении, когда дети совершенно не принимают участия в игре ни сверстников, ни вообще кого-то из окружающих людей; использование в игровой деятельности преимущественно предметов другого предназначения, например посуды, книг, обуви, частей собственного тела и др.; игнорирование детских игрушек, которые имитируют мир реальных объектов и дают возможность воссоздавать соответствующие отношения людей и вещей; некоторые дети активно избавляются от детских игрушек, проявляют агрессию к ним или из множества игрушек предпочитают лишь немногие, чрезмерно к ним привязываясь и не расставаясь с ними даже на короткое время.

Содержание игр часто остается совершенно непонятным, дети не могут или даже не пытаются объяснить, во что они играют. Сюжеты таких игр не связаны с реальными ситуациями, с подражанием взрослым людям, дети тем самым как бы показывают, что они не идентифицируют себя с родителями, другими индивидами и что их привязанности неадекватны, так как формируются большей частью по отношению к объектам какой-то мнимой реальности. Дети могут играть молча и мало двигаясь либо говорят много и громко, бывают слишком экспрессивными.

При проявлении патологического фантазирования звоните нам! Мы поможем избавиться от навязчивой привычки!

К данному типу фантазирования относятся и заумные, странные, слишком отвлеченные для детского возраста вопросы типа «что такое время, откуда оно берется?», «где все кончается, а что есть дальше?», «когда еще умирают люди, которые умерли?», «у слепых бывает день и ночь?», «где живут дети, которые потом родятся?», «почему все машины едут вперед, а не назад?», «что будет, если солнце упадет на землю?» и др. Некоторые дети бывают очень назойливыми в своих расспросах, повторяя их множество раз. Девочка, например, постоянно просит бабушку рассказать про ее свадьбу или рассказать про «быль», а сын донимает отца вопросами о том, победит ли медведь льва, а слон — кита и др. Здоровые дети также задают много вопросов и часто их повторяют, но их вопросы касаются обычно конкретных впечатлений, а ответы на них достаточно быстро усваиваются.

2. В раннем школьном возрасте чаще встречаются визуализированные фантазии, также оторванные от реальности. Дети, например, представляют себе нашествия насекомых, сражения с чудовищами, путешествия в сказочных мирах, нападения разбойников, полеты на воздушном шаре, войны на морском дне, сцены собственной гибели или своего могущества и др. При этом дети на некоторое время как бы отключаются от действительности, ощущают себя активными участниками воображаемых событий вплоть до утраты собственной идентичности. Даже включаясь в реальность, они все еще остаются под впечатлением своих фантазий. В некоторых случаях фантазии имеют агрессивный и даже садистический характер, что, как считается, свойственно пациентам с шизофренией. В фантазиях обнаруживаются также такие аффективные нарушения, как подавленность, приподнятое настроение, страхи, тревога.

3. В подростковом и юношеском возрасте на первый план выходят вербальные и графические формы болезненного фантазирования. Например, это сочинение компрометирующих себя или близких людей вымышленных историй — оговоры и самооговоры. Некоторые пациенты пытаются изложить свои фантазии в письменном виде, другие воплощают их в рисунках. И тексты, и рисунки носят явный отпечаток патографии, в них отчетливо выражаются аффективные и бредоподобные переживания. Так, пациент всю поверхность стен своей комнаты покрыл рисунками мрачного содержания, в которых основной темой была смерть и картины разрушения.

Другой пациент в своих рассказах описывает воображаемые сцены пыток, казней, жестоких судилищ, он с удовольствием видит при этом себя в положении жертвы насилия. И.Карамазов в воображаемом рассказе о Великом Инквизиторе упивается идеей ничтожности людей и их любви к рабству, явно представляя себя на месте тщеславного инквизитора, который возомнил себя выше самого Бога. Нередко встречаются хвастливые пациенты, которые сильно преувеличивают свои способности и возможности, причем они не замечают свое бахвальство и где-то принимают выдумки о себе за правду. Часть пациентов тяготеет к таким фантазиям, как составление бесчисленных туристических маршрутов, схем транспортных линий движения наземного транспорта, самолетов или космических кораблей, придумывание кроссвордов или чайнвордов, изобретение планов городов будущего, необычных архитектурных проектов и др.

4. Короткие эпизоды и длительные состояния патологического фантазирования встречаются и в более позднем возрасте. Приведем несколько иллюстраций. Пациент, 20 лет, рассказывает: «Я часто воображаю себя в самых разных ролях. Например, представляю себя солдатом, который оказывается в различных ситуациях на войне и в мирной жизни. Какое-то время я как бы живу его жизнью. Она мне нравится, мне это интересно, я испытываю яркие чувства, которых в обычном состоянии у меня не бывает. Потом я придумываю себе другую роль, нахожусь в ней несколько недель и даже месяцев и так происходит постоянно на протяжении нескольких лет. Несколько раз было так, что я входил в роль члена какой-нибудь молодежной группы и жил по ее правилам.

Последний раз я был в группе наркоманов. Меня очень увлекла эта роль, я был буквально поглощен ею… Я изменил свою внешность, походку, голос, манеры, речь. Отличить меня от настоящего наркомана было, я думаю, невозможно. Во всяком случае, наркоманы всюду принимали меня за своего, где бы я ни появлялся. Наркотиков, разумеется, я не принимал, мне было это совершенно чуждо. Наркоманов я легко обманывал, я только делал вид, что курю или нюхаю и симулировал опьянение. Имитировал при них и ломку.

Мне особенно нравилось, что в роли другого человека как бы забываешься, на время уходишь из реальности, чувствуешь себя кем-то другим, а это новые и острые ощущения, эмоции, необычные переживания. Возвращаться в себя долго не хочется, в качестве самого себя, мне кажется, будто и не живешь, не ощущаешь своего Я». Больная, 23 года, сообщает, что только в роли какого-то человека к ней возвращаются яркие чувства и ощущения. Так, во время половой близости она представляет себя в роли «монахини, которую насилует бандит», иначе оргазма она не испытывает. Пациент, 30 лет, сообщает, что во время сексуального акта на месте жены он представляет маленькую девочку, благодаря этому он впадает «в настоящий экстаз».

Иногда встречаются суицидальные фантазии в сопровождении своеобразного ощущения «очарования смертью». Так, пациент воображает различные способы самоубийства и особенно такие, которые более других походили бы на смерть от естественных причин, чтобы близкие люди даже не могли заподозрить факт суицида. Он говорит, что сама мысль о возможной смерти была ему приятна, желания же совершить самоубийство у него ни разу не возникало. Еще один пациент, 21 год, с головой погрузился в изобретение технических орудий истязания людей, методов их обезглавливания и обезображивания. Он проводил необходимые расчеты, тщательно готовил чертежи, рисовал на них человеческие тела и части тел в надежде, что со временем от теоретических проектов перейдет к практическому их воплощению. Пациент не считал свое увлечение болезненным. По его мнению, орудия пыток всегда были и будут нужны обществу, хотя об этом по понятным причинам не принято много говорить. Сам он полагает, что его наклонности могут быть востребованы, тем более что немногие люди обладают такими, как у него, способностями.

Параллельно с упомянутым увлечением у него было и другое. Он с удовольствием воображал сцены сексуального насилия с разнообразными извращениями, при этом представляя себя в роли «сексуального маньяка». Нередко в это время он отчетливо чувствовал физическое удовольствие. Приведенные иллюстрации помимо прочего ясно показывают роль болезненных потребностей в формировании состояний патологического фантазирования. Кроме того, они указывают на определенное значение нарушений самоосознавания, поскольку отражают нарастающую тенденцию к сближению патологического фантазирования с феноменами перевоплощения и бредоподобным фантазированием, а затем и к перерастанию его в психотические явления. Мы считали бы поэтому вполне логичным и целесообразным включить также в состав синдрома патологического фантазирования оба последних нарушения.

5. Феномены перевоплощения характеризуются временным или неполным отождествлением образов фантазии с реальностью. К.Ясперс называет их грезами наяву. Он пишет: «Сидя в тюрьме, человек воображает себя сказочным богачом; он строит замки и основывает целые города. Его фантазии доходят до того, что он перестает четко различать истинную и ложную реальность. На огромных листах бумаги он чертит обширные планы и испытывает живейшие переживания в связи со своим поведением в новой ситуации, со своими действиями, направленными на то, чтобы осчастливить людей».

Симптомы перевоплощения встречаются у пациентов разного возраста. У детей дошкольного возраста, как известно, это расстройство проявляется игровым перевоплощением. Обычно речь идет об аутичных детях, которые во время игры столь глубоко вживаются в придуманную ими роль, что на некоторое время вполне отождествляют себя с персонажем своей фантазии. Этим персонажем может быть человек, сказочное существо, животное, неодушевленный объект. Отождествление длится недолго, не более нескольких суток, но оно может неоднократно повторяться. Сходное нарушение в виде ролевого перевоплощения встречается и у взрослых пациентов. При этом на некоторое время пациенты как бы меняют свою идентичность, а мнимое представление реальности принимают за действительность, так что можно констатировать факт галлюцинаций воображения. Часто расстройство обозначается термином «истерическое сумеречное расстройство сознания», но встречается оно не только у истеричных пациентов.

Вот несколько иллюстраций ролевого перевоплощения. Мечтая, пациент время от времени воображает себя именитым поэтом, который читает поклонникам свои сочинения. Ему представляется, что он находится на сцене в аудитории. Эта мнимая ситуация в его сознании на время вытесняет реальную. Он совершенно «забывается», ему кажется, что он и на самом деле поэт и что-то декламирует. Ему грезится, что перед ним находятся люди, они восторженно кричат и то и дело ему аплодируют. Такие состояния продолжаются до 20–30 минут, входит он в них без особого труда, стоит ему об этом только подумать. Точно так же легко и быстро он выходит из них, особенно если в реальности что-то привлекает его внимание.

Другой пациент рассказывает: «Бывает, что иногда я отключаюсь от действительности, и тогда мне представляется, что я стою на эстраде и играю на скрипке. Передо мною находится много народу, я слышу звуки музыки, шум, мне хлопают, вызывают на бис. Длится все это недолго, не более получаса. Когда я возвращаюсь в реальность, я помню, что было, хотя и не все, и у меня возникает ощущение, что происходило все это как на самом деле. Такие переходы возникают как бы сами собой, а не то, что я специально придумываю себе что-то, я переношусь в ту ситуацию как-то невольно. Мне кажется странным только то, что я от музыки далек, на скрипке не играю и никогда даже не мечтал об этом».

Некоторые пациенты сообщают о том, что они бывают способны переноситься в ирреальность по своему желанию, не забывая при этом о существовании действительности. Так, больная рассказывает: «У меня была депрессия, меня охватывали приступы обиды, злости. Мне казалось, что я дряхлею и превращаюсь в старуху. Когда становилось особенно плохо, я уходила в другой мир. Там у меня был новый дом из точеных бревен и с резным крыльцом. Был сад с красивыми постриженными деревьями и изумрудной травой. В саду — фонтан, оранжерея с чудными цветами. У меня там были и дети, две дочери 5 и 7 лет. Я представляла себе, будто я живу там, чем-то занимаюсь. Окружавшие меня люди относились ко мне с добром и пониманием. Только там я бываю вполне счастлива.

Иногда я вижу себя там как со стороны. Я не забываю в это время, что у меня есть и другая, настоящая жизнь, есть муж, сын, квартира. Но мне не хочется о них думать, в реальной жизни у меня все очень плохо и безнадежно, я страдаю и очень несчастлива. Рано или поздно, погрузившись в мечты, я начинаю ощущать, что мне пора возвращаться в реальность. Чаще всего я возвращаюсь сама, меня принуждает к этому беспокойство, что дома может случиться чтото неладное. Но бывает, что я могу очнуться, если меня кто-то вдруг окликнет или произойдет что-то нехорошее. Когда я прихожу в себя, то нахожу себя то сидящей у стола или на постели, а то, бывает, я стою где-нибудь и будто бы о чем задумалась».

В некоторых случаях состояния перевоплощения, напротив, возникают и завершаются спонтанно и сопровождаются амнезией как образов фантазии, так и реальных впечатлений, то есть ничем уже не отличаются от глубокой степени сумеречного помрачения сознания. Пациенты не помнят, как они отключаются от реальности и каким образом возвращаются в действительность. Так, пациент сообщает: «Говорили, будто я лег на ковер в центре комнаты. Перед этим обложил ковер по краям тарелками с ножами и вилками. Вроде бы все это походило на приготовление к приему гостей. А я, видимо, изображал собою какое-то блюдо. Сам я ничего этого не помню. Когда мне рассказали, я подумал, что это было не со мной, а с моим двойником».

6. Бредоподобное фантазирование (Siefert, 1907; Birnbaum, 1908), как и феномены перевоплощения, является как бы предельной, смыкающейся с психотическим нарушением формой патологического фантазирования. В литературе встречаются и такие названия расстройства, как бред воображения (E.Dupre и Logre, 1914) и фантастическая псевдология (Delbruck, 1891). Мы полагаем, что речь идет в сущности об одном и том же нарушении и попытаемся это показать.

Так, К.Ясперс к проявлениям pseudologia phantastica относит «фантазии, которые могут начинаться со случайной мысли или идеи, а затем разворачиваться в условиях осознанного отождествления фантастического мира с действительностью. Человек делает богатые покупки, которые он не в состоянии оплатить, — возможно, для воображаемой любовницы; он входит в роль школьного инспектора и во время посещения школы ведет себя настолько естественно, что никто никого не замечает, пока не возникает какое-либо слишком очевидное противоречие, кладущее конец его фантазии».

В главе о нарушениях самосознания К.Ясперс данное расстройство обозначает термином «лабильность сознания». Пациентов с фантастической псевдологией Е.Блейлер называет лгунами и плутами. «Они так сживаются со своим воображаемым положением и ролями, — указывает он, — что забывают, что это не соответствует действительности, и ставят свои поступки в зависимость от своих фантазий. Если они не обладают сильным нравственным чувством, они, конечно, становятся жуликами или мошенниками высшего полета. Эти случаи часто путают с истерией, однако в этом нет никакой необходимости». Е.Блейлер приводит примеры, в которых расстройство выявлялось у пациентов с прогрессивным параличом. А.А.Меграбян сообщает, что «при истерии описывается синдром фантастической псевдологии. Пробел памяти при этом синдроме касается главным образом собственной биографии больного. Пробелы памяти заполняются фантастическими событиями. Больные вживаются в свой рассказ, верят ему».

Бредоподобные фантазии В.М.Блейхер и И.В.Крук (1995) рассматривают в качестве одной из форм истерических реакций, близких к мифомании. «Вымыслы больных настолько нелепы и неправдоподобны, что приобретают сходство с бредовыми утверждениями. Развивается на фоне истерически суженного сознания. Нестойкие идеи величия, богатства, значимости, носящие фантастически-гиперболический характер. Содержание бредоподобных фантазий меняется в зависимости от ситуации». Фантастическую псевдологию сам А.Дельбрюк представляет как патологическую лживость, не связанную с внешними обстоятельствами и встречающуюся при различных заболеваниях, таких как эпилепсия, циркулярный психоз, прогрессивный паралич.

Бред воображения Дюпре-Логра (имажитивный бред, фабуляторный бред, бред представления) является, как указывается, результатом вымысла и вытекает из склонности личности к фантазированию. Его развитию способствуют слабость интеллекта и гипоманиакальное состояние. Бред возникает остро. При этом отсутствуют глубокие нарушения памяти, галлюцинации, психосенсорные расстройства, типичны ясность восприятия и полная ориентировка в окружающем. Как можно видеть, в литературе встречаются некоторые разногласия в описаниях и оценках упомянутых нарушений. Тем не менее общим является главное, а именно болезненное обострение воображения и тенденция отождествлять образы фантазии и реальность. Заметим также, что у большинства авторов упомянутые термины являются как бы исключающими одно другое. Так, авторы, использующие термин «фантастическая псевдология», не употребляют терминов «бред воображения» и «бредоподобное фантазирование», видимо, считая их синонимичными и др.

Приведем две иллюстрации нарушения. В одной из них пациент 32 лет появился в Иркутске у профессора Х.Г.Ходоса с устными рекомендациями известных московских неврологов и представился «сыном генерала Родичкина». В городе пациент, по его словам, оказался проездом, случайно. Он не смог ехать дальше, так как был ограблен, лишился денег, документов и нуждался в помощи. Пациент сообщил профессору, что в прошлом учился в разведшколе, был резидентом в Германии, выполнял важные государственные задания, был предан и разоблачен, попал в плен, бежал, скитался, затем подвергался проверкам спецслужбами нашей страны, пока, наконец, не оказался на свободе и вне подозрений. Теперь он путешествует, в будущем планирует работать в торговом представительстве за рубежом, в Японии.

Х.Г.Ходос, расспросив пациента об упомянутых последним коллегах, вскоре понял, с кем имеет дело, и на следующую встречу с пациентом пригласил психиатра (автора). Несколько дней спустя пациент оказался в загородной психиатрической больнице, где с энтузиазмом принял участие в реабилитации больных, выполнял разные поручения по хозяйству, снабжению больницы продуктами, товарами. На многих работников произвел обворожительное впечатление и совершенно расположил к себе. Время от времени пациент по делам отлучался в город. Перед тем звонил то в администрацию области, то в органы госбезопасности, после чего за ним присылали машину со спецномерами. Пациент отличался неизменно приподнятым настроением, чрезмерной активностью, многоречивостью. Рассказывал о себе и другие невероятные истории, причем мастерски и так убежденно, что сразу трудно было понять, где он говорит правду, а где фантазирует. Очень похоже было на то, что он и сам верил своим выдумкам. Однажды в больницу он не вернулся, в дальнейшем след его окончательно затерялся.

В другом наблюдении пациент 17 лет оказался на консилиуме для решения диагностического вопроса. Пациент рассказал, что две недели назад прямо на улице его похитили люди в масках и увезли в лес. Люди разговаривали на иностранном языке, но хорошо владели и русским. Пациента «испытывали на выносливость, не давали есть, пить и спать, подвешивали вверх ногами, били, вводили наркотики». Все это делалось якобы для того, чтобы проверить его на годность к секретной работе. Так прошло несколько суток (где в это время был пациент, выяснить не удалось). Он понял, что попал в руки шпионов и должен быть завербован в иностранную разведку. Ему удалось, однако, обмануть похитителей и сбежать от них.

Когда от деда, к которому он уехал несколько дней назад, пациент вернулся домой, родители заметили, что он несколько возбужден, испытывает страхи, не выходит на улицу, придумывает странные истории, отчего они и обратились к психиатру. На консилиуме пациент очень подробно и с новыми добавлениями рассказал о разных деталях происшедшего. Он был уверен в том, что все было именно так, как он сообщил, не смущаясь противоречиями, которые он тут же пытался сгладить другими вымыслами. С диагнозом «синдром бредоподобного фантазирования» направлен на лечение. Через месяц был выписан в хорошем состоянии и с полной критикой к расстройству.

Известные истории о самозванцах связаны, скорее всего, не с рядовыми жуликами, а именно с фантастической псевдологией, свойственной пациентам с пограничной психической патологией. Дело в подобных случаях явно доходит до развития бреда апперсонализации. Такими же псевдологами, но вовсе не парафрениками, являются, видимо, время от времени всплывающие в толпе новые мессии, очередные воплощения Иисуса Христа, Будды и др., обычно окруженные толпами фанатичных поклонников. Чем нужнее последним вымысел таких пациентов, тем, естественно, больше шансов на то, что окружающие их люди этот обман примут за реальность. А это обстоятельство, в свою очередь, лишь способствует укреплению веры пациента в правдивость своих фантазий. Тут трудно сказать, король ли подбирает себе свиту или свита делает короля, особенно если эта свита сама жаждет, чтобы ее водили за нос.

Фантастическими псевдологами были, видимо, и люди типа В.Мессинга: последний, как известно, представил в своей автобиографии ряд вымышленных и невероятных историй своего гипнотического могущества. Психиатрические пациенты с более тяжелой патологией, если они обнаруживают признаки фантастической псевдологии, не столь убедительны, обычно они не имеют последователей даже среди своих товарищей по несчастью. Г.И.Каплан и Б.Дж.Сэдок описывают фантастическую псевдологию в рамках искусственно демонстрируемого расстройства с психологическими симптомами, и это лишний раз показывает, насколько условны классификационные рубрики.

Сексуальные фантазии и мастурбации в пубертатном периоде

В пубертатном периоде ребята начинают чувствовать наслаждение, рисуя в своих мечтах и фантазиях обнаженные женские тела. У девушек фантазии еще не имеют конкретного эротического характера. Неконкретные образы их воображения фокусируются на незнакомом, но красивому герои девичьих грез, который приносит незабываемые минуты счастья и неизвестные ощущения. Эти полуабстрактные представления связаны с возникновением ощущений, за которых во всем теле появляется возбуждающую дрожь.

Сексуальные фантазии, сновидения у подростков выражены четче, чем у детей младшего возраста. Нередко они сопровождаются мастурбацией. По данным исследований, лишь у 7% девочек и 11% мальчиков подросткового возраста, практикующих мастурбацию, она не связана с сексуальными фантазиями; у 50% подростков фантазии постоянно сопровождают мастурбацию. Сексуальные фантазии в пубертатном периоде усиливают удовольствие от сексуальной активности, служат суррогатом (заменителем) реального (однако недостижимого) полового опыта, вызывают половое возбуждение и оргазм, обеспечивают психическую подготовку к будущей сексуальной активности, создают возможность для безопасного сексуального экспериментирования. Сексуальные фантазии очерчивают направления, по которым развивается сексуальное воображение большинства взрослых людей. По этой причине опыт, который получает подросток в процессе формирования индивидуального набора фантазий и познания способов их использования, имеет важное значение для дальнейшей половой активности, обретения уверенности в себе.

Мастурбации, несмотря на их распространение, вызывают у подростков чувство вины и тревоги. Такие негативные эмоции испытывают 57% девочек и 45% мальчиков. В то же время мастурбация ослабляет половое и психическое напряжение, является безопасным способом сексуального экспериментирования, повышает уверенность при сексуальном общении, контролирует сексуальные импульсы, помогает преодолевать чувство одиночества, снимает общий стресс. Благодаря этому во время мастурбации обеспечивается взаимосвязь чувств вины и наслаждения.

Межполовые сексуальные отношения в пубертатном периоде

Детская застенчивость, которая проявлялась в обоих статей (акцентирована равнодушие, неприятие противоположного пола), в подростковом возрасте сменяется любопытством, а со временем — постоянным взаимным притяжением. Половая сознание трансформируется от романтической к эротической стадии, что сопровождается появлением волнующего интереса к эротическим ситуациям в кино, литературе, окружающей среде и тому подобное.

Познание тела происходит не только наедине, но и при взаимных касаниях, поцелуях, обнажениях. В раннем подростковом возрасте выраженные сексуальные действия, как правило, отсутствуют. Однако совместное проведение досуга создает предпосылки несмелых и неуклюжих парных взаимоотношений. Касания и объятия в танцах становятся первой стадией познания сверстниками другого пола и сексуальных ласк. Подростки долго держатся за руки, прижимаются друг к другу (мальчик кладет руки на плечи девушки, а через какое-то время его рука опускается ниже, впервые «случайно» касаясь ее груди). Вскоре эти игры существенно меняются, и некоторые 17-18-летние юноши уже на первом свидании прибегают к оральному сексу.

По полученным А.-Ч. Кинзи данным, к 15-летнему возрасту 39% девочек и 57% мальчиков уже имели опыт такой формы сексуальной активности, как петтинг; среди 18-дело них ребят и девушек — 80%. До 19-летнего возраста петтинг завершался оргазмом лишь в 21% юношей и 15% девушек. По другим данным, сексуальный опыт у 22% опрошенных подростков не достигал дальше поцелуев, 17% прибегали к более смелым ласкам без половой близости.

Со временем все больше подростков прибегают к орально-генитального секса, в т. ч. и девственные юноши и девушки. Для них такой секс является психологически безопасным, поскольку сохраняет девственность и одновременно обеспечивает интимный половой контакт. Много девушек удается к о ральногенітального секса лишь потому, что его хочет партнер, хотя сами не находят в этом ничего приятного. Иногда даже испытывают дискомфортные ощущения. Многих парней не очень привлекает куннилингус, однако они делают то, что им не нравится, чтобы получить то, что нравится. Некоторые подростки рассматривают орально-генитальный секс как средство установления высших интимных отношений с партнером и получения сексуального удовлетворения.

Прогулки, танцы, участие в вечеринках, походах в кино для большинства подростков становятся подготовкой к установлению более «серьезных» отношений, которые затем перерастают в гетеросексуальную общения пар. Степень эмоциональной близости, сексуальной близости в таких отношениях усиливается по мере взросления подростков, получением ими соответствующего опыта. При этом характер их взаимоотношений может быть разным. В одних случаях наступает самая настоящая влюбленность, приводящая к половой близости уже в 13-14-летнем возрасте. Чаще, правда, сексуальное экспериментирование завершается половым актом в позднем подростковом возрасте. Половая активность подростков возможна без любовного чувства.

Для парней секс основном является способом самоутверждения, демонстрации преимуществ, для девушек — возможностью привлечь к себе внимание, стать объектом ухаживания, наладить интимные отношения. Первые половые сношения могут принести радость, удовольствие, чувство близости, а могут служить и источником дискомфорта, разочарование, чувство вины.

Возраст вступления подростков, особенно девушек, в первые половые сношения постепенно снижается. Однако хлоп эти-подростки активнее ищут половой близости, чем девушки. Первые половые сношения по-разному воспринимают ребята, хоть все они в связи с этим сильно нервничают. Девушек больше волнует, правильно ли они поступают, согласившись на близость, мальчиков — правильно ли они действуют. Для девушки мотивацией вступления в половую связь обычно является стремление получить или усилить привязанность мужчины, парни больше руководствуются стремлением к сексуальному успеху и физическому наслаждению.

У ребят даже первый сексуальный опыт в основном связан с положительными эмоциями, поскольку до первого полового акта уже пробуждается их сексуальность. После этого они активно ищут повторной близости. У девушек начало половой жизни сопровождается не только опасениями (страх забеременеть, быть брошенной, возможность аборта и др), но и физической травмой (лишение невинности девушки), что ассоциируется с негативными переживаниями, дискомфортными ощущениями.

В историческом аспекте сексуальное поведение подростков претерпевает ряд изменений. Одна из них заключается в изменении типа связи, благодаря которому ребята приобретают первый сексуальный опыт. В начале XX века. мальчики обычно получали его с проститутками. Сейчас это происходит редко. Вторым обстоятельством является то, что первые половые отношения редко теперь связаны с дальнейшим заключением брака. В связи с этим первый сексуальный опыт следует рассматривать как самоцель, событие, что не касается поиска спутника жизни.

Несмотря на то, как настаивают В.-Х. Мастерс и В. Джонсон, раннее начало половой жизни не стоит считать признаком неразборчивости подростков, поскольку в большинстве из них одновременно имеется лишь один половой партнер. Много подростков, потерявших девственность, лишь время от времени имеют новые половые контакты. Интерес к сексу у некоторых из них значительно угасает, когда спадает завеса таинственности, особенно если начало половой жизни не был связан с любовными переживаниями, а рассматривалось всего лишь как эксперимент. Поэтому долгое время они могут не иметь новых половых контактов или иметь их достаточно редко. Некоторые подростки ожидают встречи с человеком, которая соответствует их идеалу. Регулярнее половая жизнь ведут молодые люди, долгое время сохраняющие влюбленность в отношениях.

До 30% подростков, имеющих опыт половой жизни, разочарованы в нем. Одни из них чрезмерно преувеличивают ожидания от него, поэтому разочаровываются, что реальный половой акт не вызывает потрясения, экстаза. Другие страдают от сексуальных расстройств, что не дает возможности насладиться сексом. Некоторые из них получают удовольствие в начале половой жизни, и когда секс начинает доминировать в отношениях с партнером, приходит ощущение, что ими просто манипулируют или их используют. Все это может вызвать сильное разочарование. Для преодоления такой ситуации большинство подростков выбирает содержание, надеясь, что все изменится, когда найдется достойный человек. Другие продолжают по инерции жить половой жизнью, не получая от него ожидаемого эффекта.

Многие исследователи убеждены, что секс в подростковом возрасте не приводит к существенным изменениям в социально-психологическом состоянии детей. А ранняя половая активность способствует формированию положительного отношения к половым вопросам. Одновременно с ранними половыми отношениями связаны и негативные последствия — ранняя беременность, болезни, передающиеся половым путем (несвоевременное их выявление, неправильное лечение приводят к нарушению детородной функции и стойкого ухудшения здоровья). Образованность в этом вопросе почти не меняет полового поведения подростков.

Добровольный начало подростками половой жизни не представляет серьезной угрозы для их индивидуальности, эмоционального состояния, если они регулярно и правильно используют противозачаточные средства.

Важным аспектом психологического развития в середине и конце подросткового периода является изучение правил и приобретение навыков сексуального общения. В этом процессе подростки узнают пределы дозволенного, учатся выражать сексуальные переживания словами и в другой способ, избегать недоразумений (девочки — не создавать впечатление кокетки; ребята — не выглядеть слишком агрессивными и нечувствительными), показывать партнеру, что нравится и что не нравится. Приобретенные в этот период опыт и уверенность очень важны для дальнейшей половой жизни. Например, девочка, которая в подростковом возрасте научилась говорить «нет» слишком настойчивому ухажеру или тактично освобождаться от парня, который «распускает руки», когда она этого не хочет, повзрослев, будет чувствовать себя увереннее в более серьезных ситуациях. Подростки, пережившие неудачу в сексуальном общении, в будущем очень осторожно вступать в близкие отношения.

В подростковом возрасте происходит формирование индивидуальной системы сексуальных ценностей: подросток оказывается перед выбором — считать секс способом выражения симпатии, удобной возможностью удовлетворить сексуальное желание или его лучше отложить до прихода любви. Выбор зависит от семейных, религиозных ценностей, а также от взглядов на эту проблему близких людей, друзей подростка. Отношение к сексу в разных молодежных группах неодинаковое, поскольку оно отражает различные этнические и экономические особенности конкретной группы. В одном случае правила сексуального поведения могут быть традиционными, подносить целомудрие девушки на уровень высочайшей добродетели, а всякая сексуальная активность ограничивается наличием «законных» отношений. Девушка, которая не придерживается этих требований, приобретает плохой репутации, которая может испортить ее будущее, делает ее жертвой безответственных в половых отношениях мужчин. Если в компании подростка секс считают символом успеха, разделяя своих ровесников на » посвященных» и «непосвященных «, это может спровоцировать его сексуальную активность, чтобы соответствовать групповым стандартам. Во многих подростковых группах устанавливается своеобразная тирания сексуальных ценностей: сверстники ожидают от подростка приобретения сексуального опыта в возможно раннем возрасте, считая тех, кто игнорирует это, несовременными, «второсортными».

Отношение подростка к сексу, принятие им решений по сексуальных отношений отражают степень индивидуальной психологической зрелости, личную систему ценностей, моральные убеждения, страх перед нежелательными последствиями. На это влияют также увлечение, любовь. Личностные установки, модели поведения нередко противоречат групповым требованиям, что особенно касается девушек. По наблюдениям В.-Х. Мастерса, В. Джонсон и Г. Колодные, подростки, раньше начавшие половую жизнь, больше других ценят личную независимость, больше полагаются на друзей, а не на собственную семью, чаще употребляют алкоголь, наркотики.

В стремлении освободиться от опеки родителей некоторые подростки используют секс как доказательство своей независимости, способности самостоятельно принимать решения. Такая свобода дается им нелегко, поскольку они получают устойчивый двойной стандарт в отношении секса, глубокое чувство сексуальной вины. Несмотря на распространенность в современном обществе взглядов о равенстве полов, влияние древних представлений об их взаимоотношениях еще достаточно сильный. Мужчины в основном считают инициатором сексуальных отношений. Если эту роль берет на себя женщина, ее обычно называют

«агрессивной» или «сексуально извращенный». Все эти противоречия подросткам постичь непросто, как и выбрать оптимальное поведение.

Хотя первые половые акты уравнивают подростков в их глазах со взрослыми, реальная готовность к сексу наступает позже, когда большинство юношей и девушек начинает регулярную половую жизнь.

5 (1)

Патологическая фантазия у детей. Дети очень любят сочинять. Особенно это заметно в возрасте трех-шести лет. Это абсолютно необходимый этап психического развития ребенка. Почему дети врут, или точнее — фантазирую без меры?

Некоторые образцы детского творчества совершенно поразительны. Вспомните примеры Носова, Маршака. Фантазии детей проявляются в их играх и рисунках. Но по мере развития абстрактного мышления воображение ребенка утрачивает свой «необузданный» характер.
Здоровый ребенок никогда не «застревает» только на одной идее, игре или занятии, его фантазии подвижны и изменчивы.

Новые статьи на канале Viber — ПОДПИСАТЬСЯ

Другое дело — патологическое фантазирование ребенка. Главное отличие — отрыв от реальности, постоянство, причудливость содержания, приводящие к нарушению поведения и искажению нормального приспособления к жизни. Фантазии детей в этом случае — плод болезненно измененного творческого воображения.

Конечно, степень сложности, красочности, логической завершенности фантазий зависит от умственного развития ребенка, запаса его представлений. В этом отношении здесь те же закономерности, что и у взрослых: один сочиняет как Андерсен или Дюма, а другой не может осилить даже короткое письмо.

Например, мальчик Женя, который учится в четвертом классе, материал усваивает с трудом, оценки у него плохие. Учительница усматривает причину в том, что Женя все время «витает в облаках». Мальчик весел, говорлив, благодушен, беспечен. Охотно рассказывает, что любит мечтать: представляет себя за рулем автомобиля, проносящегося по улицам шикарного города, сопровождаемого восхищенными взглядами сверстников. Дома не расстается с рулем, бегает по комнатам, сигналит, маневрирует среди мебели. Представляет, как он нажимает разные кнопочки, опускает стекло. Однажды «увидел», как на руль села летающая тарелка. Из нее вышли инопланетяне в блестящих одеждах, держа в руках радиопередатчики. Женя не может объяснить, как космический корабль сумел приземлиться на обычный руль, но такая несуразица его ничуть не смущает. Он увлеченно говорит о том, как «заработает много баксов, увидит мир, поймает свою судьбу». Если его пытаются отвлечь, заставить делать уроки — раздражается. Женя согласен, что и автомобиль, и инопланетяне — это его выдумка, но с другими детьми может говорить только на темы собственных фантазий, другие занятия ему неинтересны.

При обследовании в клинике установлено, что у Жени невысокий уровень умственного развития, весьма ограниченный запас представлений, слабая память. Он опасается бандитов и убийц, поэтому не остается один в комнате. До шести лет страдал ночным недержанием мочи, в возрасте трех лет — тиками (моргание, подергивание шеей, облизывание губ). Женины вымыслы не отличаются особой масштабностью и красочностью из-за его интеллектуальной неразвитости. Зато все признаки патологического фантазирования налицо.

Принято выделять несколько видов патологического фантазирования.

У детей дошкольного возраста встречается болезненное фантазирование, которое проявляется полным игровым перевоплощением. Ребенок на довольно долгое время перевоплощается в образ какого-нибудь животного, персонаж сказки, неодушевленный предмет. Представляя себя, например, собакой, ребенок ползает на четвереньках, рычит, лает, набрасывается на людей.

Представляя себя грузовым автомобилем, имитирует заправку бензином, погрузку и выгрузку груза, дорожные коллизии. Ребенок так поглощен своим занятием, что плохо воспринимает окружающую обстановку, его трудно отвлечь, занять какими-то «земными» делами. Попытки вернуть ребенка к реальности могут даже вызывать явное недовольство и агрессию.

Патологическая фантазия у детей

У детей постарше (младших школьников) фантазии меньше связаны с игрой, они в большей степени определяются услышанными историями, увиденными фильмами, прочитанными книгами. Мальчики охотнее предаются мечтам о военных действиях, чувствуют себя участниками сражения. Девочки чаще представляют себя принцессами, королевами, объектами всеобщего восхищения и поклонения. Действие в их фантазиях обычно происходит на балах во дворцах.

Иногда в придуманных образах находят отражение мечты, желания, нереализованные стремления ребенка. Так, физически слабый мальчик может представлять себя могущественным и свирепым львом, которого все боятся. Ребенок, которого дома часто называют, может воображать себя командиром, королем, главнокомандующим, вершащим суд над подчиненными или подданными, подвергающим их пыткам и казням. Соответствующие действия он может совершать со своими игрушками, полностью погружаясь в воображаемую ситуацию и утрачивая контакт с родителями и сверстниками.

Патологическая фантазия у детей

Фантазии подростков изобилуют различными пикантными подробностями и отличаются детективной направленностью. Ребята могут придумывать истории о своем мнимом участии в ограблениях, шпионаже, принадлежности к каким-либо организациям. Если ребенок врет, могут при этом демонстрироваться «документы» — записки, карты, доказывающие истинность подобных вымыслов. Сюжет заимствуется из общеизвестных телесериалов, кинофильмов.

Девочки-подростки иногда могут рассказывать об изнасиловании, называя имя «виновника», который не подозревает об этом, о мнимой беременности. Возникают сложные коллизии с участием учителей, соседей, полиции, в которых «виновникам» бывает нелегко оправдаться и уличить авторов фантазий в мистификации. Нередко подростки настолько входят во вкус, что сами начинают верить в достоверность своих вымыслов. В таких ситуациях возникает вопрос о том, как отучить ребенка врать и фантазировать сверх меры.

Некоторым подросткам в переходном возрасте присущи истероидные черты характера. Типичная особенность таких личностей — склонность к лживости, вымыслам, позволяющим любой ценой «сорвать аплодисменты», привлечь к себе внимание. Если ребенок врет, чтобы привлечь внимание, речь идет именно о патологическом фантазировании.

Некоторые виды детских фантазий врачи называют бредоподобными. Правда, однозначного толкования этого термина нет. Некоторые психиатры относят сюда фантастические идеи с убежденностью в наличии преследователей, врагов. Другие утверждают, что подобное фантазирование может иметь и приятное содержание. Есть мнение, что материалом бредоподобных фантазий служат яркие сновидения, которые впоследствии переносятся в бодрствующее состояние. При бредовом фантазировании ребенок все же способен разграничить вымысел и реальность. В отличие от бреда, ребенок всегда осознает, что он фантазирует «по желанию».

Как и любой другой симптом, патологическое фантазирование может встречаться в разных случаях, при многих состояниях. Довольно часто оно оказывается принадлежностью такого серьезного заболевания, как шизофрения. При этом фантазии изначально отличаются особой причудливостью, оторванностью от реальности. Их содержание может быть агрессивным, с необычно представляемыми сексуальными переживаниями.

Ребенок в таких случаях может вообще ничего не рассказывать о своих вымыслах ни взрослым, ни другим детям. Родители иногда узнают о них, лишь посетив с ребенком психиатра. При шизофрении фантазии ребенка довольно быстро утрачивают произвольность и начинают «сами лезть в голову», от них становится трудно избавиться, мысли приобретают «звучность». А это уже достаточно грозные симптомы психического заболевания.

Патологическая фантазия у детей

Склонностью к фантазированию отличаются некоторые дети с замкнутым характером. Свои трудности в общении они компенсируют богатыми и яркими фантазиями. Обычно в таких случаях дети представляют себя в обществе доброжелательных, умных детей или симпатичных ручных зверей. С ними происходят приключения в лесу, в городе, в цирке с участием множества персонажей. Вся эта феерическая картинка полностью овладевает ребенком. Он может часами с отрешенным видом созерцать ее в ущерб обычным детским занятиям.

При неврозах могут возникать фантазии «защитного» характера. Так, неуверенный, робкий ребенок может создать в фантазиях образ могучего покровителя, который постоянно о нем заботится, ограждает от всяких неприятностей. При любых затруднениях в реальной жизни ребенок привычно «соскальзывает» к своим «спасительным» выдумкам.

Итак, патологическое фантазирование весьма распространено в детском возрасте и свидетельствует о психическом неблагополучии ребенка. В отличие от изобретательных лгунишек, поведение которых корригируется воспитательными мерами, дети с патологическим фантазированием нуждаются в лечении. Здесь необходима безотлагательная консультация психоневролога и неукоснительное соблюдение его рекомендаций.

На сайте Женские секреты есть много других полезных статей:

  • Как освежить кожу лица: 5 способов
  • Свадебные платья с рукавами
  • Дыхательная гимнастика для похудения цзяньфэй
  • Кабачки для похудения
  • Мотивация для похудения

Насколько публикация полезна?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Отправить оценку

Защитное фантазирование у ребенка

Ребенок приходит к защитному фантазированию только в крайних случаях. Например: когда давят и нарушают его границы (внешние и внутренние); или когда он много под присмотром, но мало в живом контакте с близкими; или когда ему страшно, а близкие не замечают; или когда ему одиноко.

На приеме Родители. Чаще всего, они приходят тогда, когда уже все более чем очевидно/запущено и сложно править. Они в ужасе, что их ребенок «Врун/Шизофреник/Ненормальный» и просят «убрать у него это отклонение». На самом деле ребенок приходит к Защитному Фантазированию (именно так это называется. Запомните, Взрослые: когда у ребенка есть зона фантазирования — это более чем норма!) только в крайних случаях.

«Я родила шизофреника, сделайте что-нибудь!»

А именно:

  • Когда давят и нарушают его границы (внешние и внутренние);

  • Когда на его территории могут располагаться Другие без предупреждения и спроса;

  • Когда наводят порядок в его шкафу/комнате без предупреждения;

  • Когда входят в комнату или вовсе нет двери;

  • Когда прерывают на полуслове;

  • Когда покупают то, что считают нужным себе (для ребенка), а не ему;

  • Когда он много под присмотром, но мало в живом контакте с близкими;

  • Когда он не может заявить о себе;

  • Когда ему страшно, а близкие не замечают;

  • Когда ему одиноко;

  • Когда он живет в режиме ожидания («подожди, посиди, потом»);

  • Когда его чувства игнорируются близкими.

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

Зачем ему свой придуманный мир?

  • Только он хозяин в нем и там все подчинено только ему.

  • Так он может привлечь внимание близких. Пусть это внимание негативное и разрушающее его, но в эти минуты близкие принадлежат ему.

  • Таким способом он пытается защитить себя от страшных монстров/чудовищ/призраков и злодеев, которые подстерегают его фантазию на каждом шагу (перед сном, особенно).

  • Так он избавляет себя от одинокого существования и заводит себе верного и преданного друга в лице главного героя своего Мира.

Рецепт

Всегда помните три волшебных слова: границы, чувства и самоощущение вашего ребенка.

Пару строк-пугалок

Да, это чревато в будущем развитием шизофрении, когда личность ребенка расщепляется… Но не у всех детей. Особенно подвержены детки с тонкой психической организацией, творческие, с подавленной агрессией и вытесненными чувствами.

Берегите своих маленьких детей, Взрослые. Вы живете в этом мире в разы больше, а они всего несколько лет…опубликовано econet.ru.

Лика Конкевич (Ставцева)

Если у вас возникли вопросы, задайте их

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *