Бродяжничество

Дромомания: причины, проявления, лечение патологической страсти к скитаниям

Дромомания – специфический синдром в рамках психического расстройства депрессивно-маниакального течения, который проявляется в наличии у индивидуума навязчивой, неконтролируемой, импульсивно возникающей тяги к смене мест пребывания. В психиатрии такая аномальная страсть к бродяжничеству также носит и иные наименования: вагабондаж, пориомания.

Основной признак дромомании – развитие у человека непреодолимого влечения к перемене местонахождения: беспричинным побегам из собственного жилища, спонтанным изменениям местожительства, логически необъяснимым скитаниям. При этом субъект, страдающий дромоманией, не руководствуется стремлением путешествовать: он не испытывает желания побывать в экзотических странах, посетить достопримечательности, увидеть живописные уголки планеты.

Его порыв к смене места пребывания – болезненная неуправляемая страсть покинуть пределы «привычной» территории. Дромомания – периодически возникающая навязчивая потребность пойти «куда глаза глядят». Уходу из дома никогда не предшествует разработка маршрута передвижений, планирование длительности путешествия, предварительный анализ вероятных трудностей и препятствий на пути следования.

Как правило, первый эпизод дромомании, именуемый реактивная фаза, инициирован интенсивным воздействием стрессоров и следует за неразрешенным психотравмирующим событием. В случае последующего закрепления мании, навязчивая потребность к скитаниям приобретает тяжелое течение.

Прогрессирование патологического расстройства приводит к увеличению частоты эпизодов уходов из дома и более длительному сроку анормального «путешествия». Со временем формируется и закрепляется нездоровая привычка – время от времени или в ответ на какое-то неприятное событие покидать свое жилище и странствовать.

Дромомания: причины

Нередко дромомания дебютирует во время полового созревания. Побеги из собственного дома среди подростков – довольно распространенные явления, связанные, в первую очередь, с «сюрпризами» пубертатного периода. Такая подростковая отлучка в большинстве случаев – не совсем нормальное, но естественное однократное событие, напрямую объективно связанное с какими-либо реальными проблемами.

Единичный уход из дома девушки или юноши объясним особенностями пубертата: острым антагонизмом, резкой конфронтацией с социумом, жаждой проявить себя и продемонстрировать свою независимость. По мере взросления человек принимает свою индивидуальность, находит свое место в человеческом сообществе, обретает навыки гармоничного взаимодействия с другими особами.

Однако у некоторых людей склонность к скитаниям принимает непреодолимый навязчивый характер. Зрелая состоявшаяся личность начинает пребывать под воздействием иррациональной страсти к бродяжничеству. При развитии дромомании взрослый субъект не способен контролировать свои порывы к скитаниям, не может волевыми усилиями противостоять патологической жажде покинуть дом. Попав в плен дромомании, индивида в болезненных стремлениях к странствиям не останавливает ни наличие семьи, ни родительские обязанности, ни необходимость выйти на работу.

Хроническая дромомания нередко является сопутствующим явлением различных патологий психической сферы, в числе которых пальму первенства занимает обессивно-компульсивное расстройство. Также беспричинная и неконтролируемая страсть к бродяжничеству определяется при тяжелом течении конституциональных психопатий. Регулярные эпизоды дромомании фиксируются при шизофрении, эпилепсии, истерических неврозах, депрессивных состояниях. Дать старт развитию болезненной страсти к побегам может органическое заболевание головного мозга, вызванное острым нарушением кровообращения, черепно-мозговой травмой, болезнью инфекционного генеза, онкологической патологией.

Пусковым механизмом для неожиданных порывов «убежать от реальности» чаще всего выступают следующие обстоятельства:

  • неблагоприятная атмосфера в семье;
  • конфликтная обстановка в учебном или рабочем коллективе;
  • вынужденное постоянное соприкосновение с асоциальными элементами;
  • непомерные психические или физические нагрузки;
  • умственное переутомление из-за чрезмерной загруженности и недостатка полноценного отдыха;
  • эмоциональный «пресс» со стороны близкого окружения;
  • физическое, сексуальное, моральное насилие;
  • внезапное интенсивное воздействие стрессовых факторов.

Дромомания чаще всего формируется у личности эмотивного типа: впечатлительного, мнительного, ранимого, обидчивого человека. Навязчивое желание поменять обстановку нередко наблюдается у персон, которые не имеют прочного внутреннего стержня, испытывают внутренний конфликт потребностей, интересов, целей. Индивидуум, который не понимает собственных желаний и устремлений, не знает, в каком направлении движется в жизни, на подсознательном уровне просто боится жизненных реалий. В такой ситуации дромомания – своеобразная форма защитного поведения, позволяющая избежать столкновения с реальностью, хотя и очень странным способом.

Дромомания: стадии

Как и иные психопатологические синдромы, дромомания в своем развитии проходит несколько стадий, по мере наступления которых страсть к бродяжничеству становится более упорной.

Начальная фаза – реактивный этап – проявляет себя первым эпизодом дромомании. Как правило, первый побег из дома, инициированный пережитой личной трагедией, не продолжается длительный срок. Бесцельно проскитавшись пару дней, персона возвращается в свою обитель и начинает вести привычную жизнь. Однако подсознание человека уже на начальной фазе дромомании прочно фиксирует «удобную» модель реагирования на стресс в виде поведения убегания.

Промежуточная фаза – этап закрепления патологии – характеризуется формированием аномальной привычки к бродяжничеству. При возникновении малейшей проблемы сознание субъекта охватывает непреодолимое желание странствовать. Личность становится неспособной противостоять своим навязчивым порывам. На этой стадии продолжительность периода бродяжничества увеличивается, приступы дромомании возникают все чащи. Нередко определяются клинические признаки биполярной депрессии.

Финальная стадия знаменует этап окончательного формирования синдрома дромомании. Личность утрачивает способность контроля над своими импульсивными порывами. Во время эпизода дромомании субъект не способен критически оценить свое состояние, не может повлиять на ход мыслей и не управляет собственным поведением.

Дромомания: признаки

О развитии патологического синдрома дромомании информируют специфические признаки. Наличие у человека маниакальной тяги к странствиям может быть диагностировано, если его состояние соответствует следующим критериям.

Фактор 1. «Предопределенность» побега

Как повествуют больные дромоманией, к совершению очередного странствия их подталкивает «особое» внутренне состояние. Они пребывают в лихорадочном нервном возбуждении. Все их мысли сосредоточены на «необходимости» очередного побега. В то же время, они предвкушают свою эйфорию, которая возникает, как только они переступят порог своего дома.

Фактор 2. Внезапное бессознательное непреодолимое побуждение к побегу

Навязчивая идея покинуть жилище и отправиться в путешествие всегда возникает спонтанно. Индивидуум, страдающий дромоманией, может прервать трудовой процесс, оставить рабочее место и уйти из офиса, не говоря никому ни слова. Нередко дромоман пускается в странствия посреди ночи, пребывая при этом в одежде, предназначенной для сна. Такой субъект уходит из дома, не предупреждая близких людей, при этом он не берет с собой мобильный телефон для связи с родственниками.

Фактор 3. Безразличность к деталям путешествия

При дромомании субъекту абсолютно безразлично, как сложится их «поход». У него не только отсутствует план путешествия, он не имеет ни малейшего представления, куда конкретно направляется. При дромомании человек часто проходит пешком большие расстояния или предпочитает ездить автостопом.

Он не берет с собой средства личной гигиены, сменную одежду и обувь, продукты питания и воду. Личность, зависимая от дромомании, не заботится о финансовом благополучии и не берет с собой денежные средства.Он не думает о том, что будет голодать, страдать от жажды, мерзнуть. При этом для дромомана не составляет труда в активную фазу «мании бега» попрошайничать, воровать, мошенничать.

Фактор 4. Вопиющая безответственность.

Субъект, страдающий дромоманией, отличается циничной безответственностью. Во время скитаний индивида не тревожат мысли о невыполненной работе, об оставленной семье, о страдающих детях, о переживающих родственниках. Он уходит в свой нереальный мир, в котором не присутствуют такие критерии, как обязанности, необходимость внимания и заботы.

Фактор 5. Снижение критичности

В период «запойного путешествия» индивидуум не способен контролировать свои мысли и действия. Он утрачивает возможность критически оценить свое состояние. Он полагает, что его спонтанный побег из дома – нормальный способ решить собственные проблемы.

Однако по мере удовлетворения своей анормальной страсти, субъект с дромоманией начинает осознавать нелогичность и абсурдность своего странствия. Он возвращается домой и на первых этапах может испытывать незначительные муки совести. Однако очень быстро дромомания берет бразды правления над сознанием индивидуума, и навязчивая тяга к бродяжничеству возвращается вновь.

Дромомания: лечение

Поскольку для дромомании характерен прогрессирующий характер, при первых признаках синдрома необходимо обратиться к психотерапевту за консультацией. Проведение психотерапевтического лечения на раннем этапе расстройства, позволит полностью ликвидировать болезненную страсть к бродяжничеству.

При развитии клинических признаков дромомании целесообразно проведение комплексного обследования пациента для определения основной соматической или психической патологии. Стратегия медикаментозного лечения избирается исключительно в индивидуальном порядке и ориентирована на устранение основного заболевания. Как правило, в программу лечения включают антидепрессанты, средства, стабилизирующие эмоциональный статус, противотревожные препараты.

Основной акцент в лечении дромомании сделан на психотерапевтических мероприятиях и гипнозе. Работа врача нацелена на ликвидацию подсознательной деструктивной программы, которая управляет поведением человека. Обучение навыкам релаксации и способам конструктивного реагирования на стрессоры, минимизация психотравмирующих факторов, определение спусковых механизмов мании дают шанс на полное избавление от болезненной страсти к бродяжничеству.

Синдром бродяжничества – это расстройство социального поведения, характеризующееся непреодолимым желанием уйти из дома. Распространено среди детей школьного возраста, реже встречается у взрослых. Как правило, синдром проявляется у впечатлительных личностей под влиянием сильных внешних раздражителей. Это могут быть проблемы и ссоры в семье, насилие, стычки с одноклассниками в школе. Обычно своеобразным толчком ухода из дома является сильное переживание: эпизод травли в школе, приключенческий фильм, акт насилия. Дромоманией (так еще называется сидром бродяжничества) также могут страдать и взрослые. В этом случае их поступки имеют серьезные последствия, так как часто они уходят без предупреждения, бросают семью и детей.

Почему возникает синдром бродяжничества?

Точная причина формирования заболевания неизвестна. Следует отличать склонность к бродяжничеству от желания уйти из дома. Для первого характерна внезапность порывов, человек может покинуть жилище среди ночи, не взяв с собой даже самое необходимое: сменные вещи, деньги, телефон, — не предупредив родных и близких. Доказано, что больше всего подвержены синдрому мальчики 12–17 лет (т. е. с наступлением пубертатного периода дети чаще уходят из дома), у девочек подобное встречается реже. Среди возможных причин, способствующих развитию дромомании, можно выделить:

  • Микроклимат в семье. Чаще всего дети уходят от неблагополучной родни. В таких семьях часто употребляют алкоголь, применяют силу по отношению к детям или сексуальное принуждение. Иногда родители также ведут асоциальный образ жизни, подавая плохой пример. Дети, будучи не в состоянии изменить ситуацию, покидают дом.
  • Психические расстройства. Тяга к уличной жизни и бродяжничеству чаще всего наблюдается у лиц, страдающих шизофренией, легкой степенью слабоумия, эпилепсией, аутизмом.
  • Проблемы с социальной адаптацией. Непонимание среди сверстников, травля – все это толкает детей на побег из дома в поисках лучшей жизни.
  • Психологические особенности. Желание уйти чаще всего возникает у мечтательных, впечатлительных личностей, некоторые ищут в этом развлечение, новые ощущения. Такие персоны нередко прибегают к хулиганству, воровству, начинают употреблять алкоголь и наркотики.

Классификация

Дети с определенными психическими нарушениями составляют львиную долю тех, кто уходит из дома. В зависимости от заболевания-первоисточника формируются различные модели поведения:

  • Шизофрения и шизотипические расстройства. Сидром бродяжничества проявляется на фоне стресса, ссоры с родными. Со стороны ребенка характерны агрессивность, жестокость, асоциальное поведение: воровство, употребление алкоголя и наркотиков, попрошайничество в людных местах. Такие дети могут долгое время находиться в одиночестве. Они возвращаются домой неохотно, после пропускают школу, не стремятся завести нормальных отношений со сверстниками.
  • Снижение интеллекта. Такие дети уходят из дома неожиданно, не предупреждая, не берут с собой денег или ценных вещей. Страдающие олигофренией не совершают противоправных действий, еду добывают в мусорных баках или на свалках, редко попрошайничают. Чаще всего живут одни, практически не вступают в контакты.
  • Органическая психопатия. Причиной подобных состояний могут быть врожденные или перенесенные болезни (энцефалит, менингит). Поведение напоминает таковое у шизофреников, но обычно проявляется в подростковом возрасте. Характерны асоциальные повадки, тяга к алкогольным напиткам, воровству. После возвращения домой наблюдаются депрессивные состояния.

Признаки дромомании у взрослых

Взрослый самостоятельный человек меньше подвержен влиянию травмирующих экзогенных факторов, чем дети, поэтому у них дромомания практически не встречается (при условии, если человек не страдал ею раньше). Синдром может развиться без видимой причины, но в большинстве случаев этому предшествуют определенные факторы:

  • Наличие психических заболеваний: шизофрении, эпилепсии, паранойи.
  • Постоянные стрессы: проблемы на работе и в семье, нервные и психические перегрузки.
  • Отсутствие отдыха, постоянная загруженность.
  • Сильные потрясения: смерть близкого, увольнение с работы.

Человек может не осознавать своего желания покинуть дом. Оно возникает внезапно или формируется долгое время. Именно на наличие синдрома бродяжничества у большинства взрослых указывают следующие признаки:

  • Сильное желание покинуть дом, которое возникает неожиданно – ночью, по дороге с работы.
  • Больной не предупреждает родных и близких, оставляет семью и детей.
  • Средства к проживанию обычно добываются при помощи попрошайничества или воровства.
  • Больной может вернуться домой так же резко, как и уйти.

Осложнения и последствия

Последствия синдрома бродяжничества у детей и подростков зависят от количества уходов из дома, их длительности, а также от характера самой личности. Среди наиболее распространенных можно выделить:

  • Формирование стойкого асоциального поведения. Такие дети не посещают школу, не думают о будущей профессии и семье, часто употребляют алкоголь и наркотики. Общество порицает подобные действия, но в большинстве случаев это имеет обратный эффект.
  • Проблемы с законом. Беспризорность толкает на различные преступления: воровство, разбой, проституцию. Все это делается с целью добыть денег, еды, купить алкоголь или наркотики.
  • Проблемы со здоровьем. Жизнь на улице, несоблюдение правил гигиены, некачественная вода и пища, употребление алкоголя и запрещенных веществ – все это способно подорвать здоровье молодого организма и оставить проблемы на долгие годы, а то и на всю жизнь. Нищенство в течение длительного времени приводит к проблемам с кожей, ЖКТ, такие дети чаще болеют ОРВИ.

Синдром бродяжничества часто осложняется депрессивными состояниями, перепадами настроения, неспособностью учиться и жить в рамках социальных норм. Человек не может брать на себя ответственность, решать проблемы и переживать неудачи, контролировать свое настроение.

Диагностика и лечение

Как и любую другую болезнь, дромоманию возможно выявить и вылечить. Стандартный план диагностики состоит из следующих пунктов:

  • Консультация детского психиатра. Врач определит, действительно ли у ребенка патология или уход из дома связан с чем-то иным, выяснит причины появления синдрома бродяжничества.
  • Психологическое исследование. Сюда включены различные тесты, которые определяют степень выраженности тех или иных признаков – это поможет выбрать правильный терапевтический план.
  • Инструментальные методы (МРТ, КТ) применяют при подозрении на органическую психопатию.

Лечение также включает комплексный подход, который используется при большинстве психических заболеваний:

  • Психотерапия.
  • Фармакотерапия.
  • Социально-трудовая терапия.

Профилактика

Предупреждение подросткового бродяжничества заключается в создании комфортных условий проживания. Ребенок, которого любят и защищают, а также правильно воспитывают, не будет покидать семью. Если есть психические нарушения, нужно обязательно проконсультироваться с детским психиатром. Государство должно следить за теми, кто проживает в интернатах и неблагополучных семьях. Возникновение тяги к бродяжничеству чаще всего наблюдается именно у этих детей.

50-летние «подростки». Кому грозит синдром бродяжничества и чем он опасен

Вы мечтаете купить билет в один конец и уехать в далекую Индию на пмж? Каждый день представляете, как громко хлопнете дверью и пойдете куда глаза глядят на парочку месяцев, а может, и больше? В вашей голове с завидной регулярностью звучит одна-единственная мысль: «Нужно бежать отсюда»? Возможно, вы столкнулись с синдромом бродяжничества, и это только начало. Некоторых людей он подталкивает к частой смене мест и периодическим побегам из дома, других доводит до полного социального дна. Психолог Анна Хныкина рассказала, кто находится в зоне риска и нужно ли паниковать, если вы уже одной ногой находитесь в аэропорту без планов на дальнейшую жизнь и с наспех собранным чемоданом.

Оксана Морозова, АиФ.ru: Как отличить реальный синдром бродяжничества от ложного, когда человек просто любит путешествовать и часто менять обстановку?

Анна Хныкина: Синдром бродяжничества — это не просто фантазии на тему того, как хорошо было бы куда-нибудь сбежать, а состояние, когда человек как будто не нуждается в доме, он думает, что может прекрасно обходиться без него вообще. То есть одно дело — это уехать в отпуск, но через какое-то время все же вернуться в родные стены. Другое — когда ты уходишь и не возвращаешься неделями, месяцами, иногда годами. Вы, наверное, удивитесь, но люди, которые уезжают, например, на Гоа или в какие-то другие далекие страны, купив при этом билет в один конец, тоже страдают этим синдромом. Таких сейчас очень много, просто мало кто задумывается об этом. Сегодня модно говорить: «Не привязывайтесь ни к чему, не парьтесь по жизни». А на самом деле все это очень нездоровая история.

— Что с ней не так?

— Это всё похоже на «праздник непослушания». Здоровая, зрелая психика — это все-таки жизнь с адресом, стремление к стабильности.

Еще одна популярная фишка нашего поколения — это кричать на каждом шагу: «Я гражданин мира». Не вопрос, это ваше личное дело, но имейте в виду, что кажущееся отсутствие корней — это все легкие формы проявления данного синдрома.

— А тяжелые — это если человек уходит в никуда, становится бездомным по собственной воле?

— Как вариант. И главное здесь не то, что он становится бездомным, а что ему в этой ситуации комфортно, хорошо.

— Всегда ли в такой ситуации можно говорить о наличии у человека какого-то сопутствующего заболевания, например, шизофрении?

— Нет, это не всегда так, хотя бывает и такое. Шизофрения — очень сложная штука, бывает, что это и её часть, но чаще это депрессии.

— Какая категория людей чаще всего страдает от синдрома бродяжничества?

— Подростки в возрасте от 12 до 20. Таких хлебом не корми, дай заночевать в каком-нибудь подвале или на чердаке, уйти из дома, громко хлопнув дверью, чтобы все вокруг волновались. Однако этими временными рамками дело не ограничивается. В 30, 40, 50 и т. д. люди тоже иногда поддаются этому синдрому. А происходит это потому, что они не могут выйти из подросткового состояния.

— По паспорту 50, а в душе 17?

— Именно. У человека происходит полное несовпадение психологического и физического возраста. Помните фильм «Сказка о потерянном времени»? Это прекрасная иллюстрация такого типа людей: на лицо пенсионеры, а внутри — пионеры. У них часто есть проблемы с границами, они не приемлют установленные обществом нормы и догмы, протестуют против устоявшихся правил, потому что контакт с реальностью нарушен.

— Почему такие люди в принципе появляются?

— Это результат воспитания, наличие слабого отца либо полное его отсутствие. Вариаций масса: папа спился, ушел, умер. Возможно, он просто был абсолютно бесправным существом, пустым местом. Когда есть одна из вышеперечисленных причин, обычно у детей впоследствии возникают проблемы с границами, законом, порядком, дресс-кодом на работе, деньгами, алкоголем и т. д. Они с удовольствием убегают подальше от порядка, от ответственности, им даже неважно, куда именно убегать.

Еще одна причина — это то, что ребенку постоянно затыкают рот, у него нет права голоса, родители его не слышат. В результате такого обращения маленький человек потихонечку уходит в себя и просто ждет момента, когда он сможет вырваться из этой среды и сделать что-то сам, без спроса. «Запил, потерял работу…» Кто они, московские бездомные? Подробнее

— Даже если человеку 40 и он вдруг открыл в себе непреодолимое желание уйти из дома куда глаза глядят, истоки этого поступка нужно искать в детстве?

— Да! Суть подросткового периода заключается в том, чтобы вырваться из-под родительского контроля и жить самостоятельно. Если человек с этой задачей не справляется в рамках реального подросткового возраста, потребность убегать и постоянно доказывать самому себе, что ты никому не подчиняешься, остается. Она часто потом «выстреливает» в 40, но может проявиться и в любое другое время.

— Почему у кого-то данный синдром проходит более или менее спокойно, а кто-то пускается во все тяжкие и становится бездомным, например?

— Все зависит от характера человека, проблем, с которыми он сталкивается или сталкивался. Представляете, как надо «задолбать» ребенка в детстве, чтобы у него в голове чуть что включался режим: «Бежать!» Скорее всего, в тяжелых случаях речь идет о том, что кто-то кого-то сильно «завоспитывал». Для того, кто находится в тюрьме, нет ничего ценнее свободы. А люди, которые пускаются в подобные «приключения», действительно пытаются убежать от внутреннего состояния тюрьмы.

— Что делать с этим синдромом?

— Хороший вопрос. По большей части такие люди здоровы с психиатрической точки зрения. Значит, в большинстве случаев психиатр отпадает.

Психотерапия могла бы им помочь, но их на нее не загонишь, а если загонишь, то долго они не выдержат, это специфика подростковой структуры: не доводить начатое до конца.

— Если ты не решаешь какую-то проблему, обычно она усугубляется, в данном случае эта формула верна?

— Говорить о каких-то осложнениях можно только в том случае, если у человека синдром бродяжничества граничит с психиатрическим диагнозом. Если нет, человек так и останется в «вечном подростковом периоде», пока его в один прекрасный день не настигнет старческий маразм.

Но у меня есть и хорошая новость: у многих симптоматика данного синдрома самостоятельно проходит к 25-30 годам, так что, возможно, у вас пока нет повода для беспокойства.

Бродяжничество

1) одна из форм крайней социальной дезадаптации и маргинальности индивида, выражающаяся в отсутствии постоянного места жительства, работы и стабильного дохода; 2) социально-психологические проявления патохарактерологических и иных личностных расстройств, выражающиеся в периодически возникающей и часто компульсивной потребности в резкой смене социального окружения, в неспособности к полноценной интеграции в группах членства и к установлению партнерских отношений, в поведенческой ригидности, в отсутствии мотивации достижения, в отчетливо выраженной предрасположенности к асоциальной активности и т. п.

Проблема бродяжничества рассматривается многими авторами, прежде всего применительно к молодежной среде. При этом сам термин «бродяжничество» часто выступает как рядоположенный с терминами «беспризорность» и «безнадзорность» и, более того в неразрывной связке с последними (А. В. Глаголева). Подобный подход совершенно оправдан при изучении социальных и социально-педагогических аспектов данных явлений. Однако, если говорить о специфической социально-психологической реальности, именно «бродяжничество» выступает в данном случае родовым понятием. В этом смысле беспризорность и безнадзорность можно рассматривать как социальные факторы, провоцирующие бродяжничество и в то же время выступающие в качестве одних из возможных его следствий. Совершенно не случайно бродяжничество является актуальной проблемой и объектом социально-психологических исследований во многих странах Западной Европы и в США, где в значительной степени отсутствуют или минимизированы социальные и экономические причины беспризорности и безнадзорности, актуальные для современной России.

По сути дела, речь идет о достаточно универсальном социально-психологическом феномене, имеющем устойчивые и отчетливо выраженные признаки. Надо сказать, что еще в конце XIX в. бродяжничество стали рассматривать как психологическую, точнее психиатрическую проблему. Было введено даже специальное понятие «пориомания» — «инстинкт бродяжничества» или «болезненное миграционное состояние», обозначавшее особый вид патологии личности, этиологически связанной с эпилепсией (А. В. Глаголева). Позднее психиатры и клинические психологи в качестве первопричины бродяжничества называли психопатии различного генеза. Эти гипотезы, хотя и подвергались критике, позднее получили подтверждение в многочисленных исследованиях, в частности, В. А. Жмурова, В. В. Ковалева, М. В. Коркиной и др. В результате этих исследований список как психических, так и иных расстройств, рассматриваемых в качестве первопричин бродяжничества был существенно расширен. К ним, в том числе, были отнесены шизофрения, невротические расстройства, задержки развития, ранние стадии различных органических поражений и т. п.

При том, что бродяжничество безусловно может выступать как своеобразный симптомокомплекс перечисленных патологий, практика показывает, что в целом ряде случаев к нему склонны лица и в первую очередь подростки, не имеющие отчетливо выраженных психических и иных патологий. Гораздо более универсальными причинами бродяжничества являются совершенно определенные особенности психосоциального развития личности, в частности, негативное разрешение базисных конфликтов четырех первых стадий эпигенетического цикла и как следствие крайняя степень психосоциальной спутанности, либо негативной идентичности.

Так, разрешение первого базисного конфликта в пользу недоверия влечет за собой временную спутанность или утрату временной перспективы в зрелом возрасте. Это приводит к тому, что в субъективном восприятии индивида, «каждая отсрочка становится обманом, каждое ожидание — переживанием бессилия, каждая надежда — опасностью, каждый план — катастрофой, каждый возможный помощник — потенциальным изменником»1. Отсюда — психологическое «цепляние» за прошлое, попытки проживать его снова и снова, тем самым, как бы поворачивая время вспять, в сочетании со стремлением «законсервировать» настоящее, чтобы избежать неисчислимых и неизбежных опасностей и неприятностей, затаившихся в будущем. Другим проявлением утраты временной перспективы является патологическая фиксация на будущем. Патологическая в том смысле, что будущее выступает не как естественное продолжение настоящего момента в рамках единого жизненного цикла, но как отдаленная абстрактная возможность, оторванная от текущей реальности. К классическим примерам такого рода можно отнести буквально-догматическое восприятие религиозных учений, социальные и личностные утопии и т. п. Во всех своих проявлениях временная спутанность влечет за собой бегство от реальности. Как фиксация на прошлом в сочетании со стремлением «заморозить» настоящее, так и фиксация на будущем, направлены в конечном счете на создание параллельных миров, в которых индивид ищет убежища от опасностей и дискомфорта, не заслуживающего его доверия реального мира. Вполне понятно, что такие индивиды совершенно не способны к реальной близости и установлению не только подлинно партнерских, но и вообще сколько-нибудь стабильных межличностных отношений. Отметим, что в рамках психосоциального подхода шизофрения и психозы этиологически связаны именно с ярко выраженным негативным разрешением первого базисного конфликта развития.

Негативное развитие на второй психосоциальной стадии приводит, по мнению Э. Эриксона, к формированию болезненного самоосознования как антитезы свободной воли и уверенности в себе. Такое самоосознование направлено на фиксацию «противоречия между самооценкой, образом “я” автономной личности и образом “самого себя” в глазах окружающих»1.

Вполне очевидно, что самооценка индивида с генерализированным чувством стыда и сомнения, как правило, «заморожена» на предельно низком уровне. И чем ниже этот уровень, тем яростнее отвергается вообще любое, а не только критическое мнение о собственной персоне со стороны социального окружения. Как отмечает Э. Эриксон, «тотальное разрушение самооценки у наших пациентов резко контрастирует с нарциссическим и снобистским презрением к мнению других». В этом суть патологического парадокса самоосознования как деструктивного вклада в спутанность идентичности. Это ничто иное, как примитивная форма защиты, позволяющая «сохранить шаткую уверенность в себе в противовес чувству сомнения и стыда»2.

Типичным проявлением самоосознования индивида в социальной жизни является неспособность устанавливать полноценные партнерские отношения, привнесение в любой вопрос личностно-аффективного содержания. Не случайно Э. Эриксон тесно увязывал феномен самоосознавания* с негативным разрешением конфликта «доверие против недоверия»: «Самоосознование — новая редакция того первоначального сомнения, которое касалось возможности доверия родителей и самого ребенка только в отрочестве; однако, такое сомнение имеет отношение и к вопросу надежности всего периода детства, которое теперь остается позади, и возможности доверия всему социальному универсуму, перед лицом которого он стоит». В качестве компенсаторного механизма поведенческой патологии такого рода часто выступает гипертрофированная тяга к идентификации с группой, «посредством которой недостаточная уверенность в себе может на время замаскироваться “групповой” уверенностью»3. При этом, поскольку такой индивид оказывается патологически неспособен найти сколько-нибудь приемлемый баланс между самооценкой и восприятием себя другими членами группы, все, как правило, ограничивается принятием им внешней групповой атрибутики в сочетании с формальными групповыми нормами. То есть проживание даже первой стадии вхождения личности в группу (стадии адаптации) происходит лишь частично. В результате наступает быстрое и, что существенно важно, взаимное, разочарование и отвержение, и индивид превращается в «вечного странника», бесконечно ищущего приемлемую социальную нишу и не способного ее найти.

Разрешение третьего кризиса детства в пользу вины влечет за собой, с точки зрения Э. Эриксона, тотальную ролевую фиксацию как альтернативу здоровому чувству цели и свободному ролевому экспериментированию. При этом происходит регрессия к тотальному кризису доверия и «…выбор саморазрушительной роли часто остается единственной приемлемой формой инициативы на пути назад и наверх, осуществляемой в форме полного отказа от амбиций, что только и позволяет полностью избежать чувства вины»1. На уровне социального функционирования личности, это обычно находит выражение в установке на полный отказ от мотивации достижения, тотальной приверженности позиции «маленького человека», от которого «мало что зависит». Такие люди склонны к демонстративному, часто аффективному поведению, обычно направленному на «обыгрывание» темы «несчастливой судьбы». Еще одним классическим проявлением тотальной ролевой фиксации является крайняя как интеллектуальная, так и поведенческая ригидность.

Негативный вклад в спутанность идентичности, связанный с разрешением четвертого кризиса психосоциального развития в пользу неуспешности, выражается в неспособности индивида работать или стагнации действия, являющейся, по мнению Э. Эриксона, «…логическим следствием глубокого чувства неадекватности собственных общих возможностей». В социальном аспекте это приводит не только к очевидному ограничению потенциала индивида в смысле перспектив карьерного роста, самореализации в профессиональной деятельности и т. п., но зачастую, полностью парализует всякую созидательную активность личности. Компенсаторная реакция в таких случаях не редко проявляется в форме агрессивных и социопатических действий. Не случайно, по наблюдениям Э. Эриксона, «общим для шизоидов и делинквентов является недоверие к самим себе, неверие в возможность когда-нибудь совершить что-либо полезное»2.

Закономерным итогом такого выражено патологического психосоциального развития в детстве является спутанности идентичности или формирование негативной идентичности в подростковом возрасте (см. «Идентичность»). Первая в буквальном смысле толкает индивида к бесконечным скитаниям в поисках ответа на жизненно важный вопрос «Кто я?», вторая к асоциальной и, более того, антисоциальной активности.

Результаты современных исследований бродяжничества вполне укладываются в рамки приведенной схемы. Как отмечает А. В. Глаголева, «большинство исследователей: Л. А. Грищенко (1988). Б. Н. Алмазов (2000), А. Рожков (1997), А. А. Реан (2000), Е. Г. Слуцкий (1998), А. М. Нечаева (2001), S. Morich (1999), P. Peterich (2001) и др. — рассматривают проблему бродяжничества несовершеннолетних как один из вариантов компенсаторного поведения в конфликтной ситуации, неадекватной реакции на неблагополучную обстановку воспитания в семье, школе»1. При этом «Побег из дома … следует рассматривать не просто как удаление из семьи, где назрела конфликтная ситуация, а как перемещение ребенка в социальную среду бродяжничества несовершеннолетних, как приобщение к “уличному племени”, где есть свои нравы, обычаи, привычки, нормы и закономерности поведения. С таким перемещением связано усвоение новых норм, ценностей: подросток меняет субъектов идентификации, меняется ее нравственное и правовое сознание»2. К аналогичным выводам пришли и некоторые зарубежные исследователи. Так, С. Мориц «…описывает поведение уличных детей, на примере гамбургских подростков. Уличные дети — это молодежь от 13 до 16 лет, которая преимущественно была брошена на “общественное воспитание”, т. е. воспитание улицы. Эти дети образовывали определенные сообщества — “союзы молодежи”. Контакт этих детей ограничивался контактом с подобными им группировками. Поэтому компенсация значимых для них контактов оказалась для них чрезвычайно трудной»3.

Рассмотрение проблемы бродяжничества через призму психосоциального подхода позволяет, в частности, ответить на вопрос, каким образом формируется склонность к бродяжничеству в социально совершенно благополучных семьях. Как отмечал Э. Эриксон, «…степень доверия, определяемая самым ранним детским опытом, по-видимому, не зависит от абсолютного количества еды или демонстраций любви, а зависит от качества связей ребенка с матерью»4. Хотя данное высказывание напрямую относится к первой стадии эпигенетического цикла, в метафорическом смысле оно применимо и к последующим стадиям развития в детстве и юности. Хотя материальные условия и играют совершенно определенную роль тем не менее решающим фактором выступает способность референтных фигур поддерживать детскую витальность через установления отношений и способов взаимодействия адекватных актуальным потребностям развития.

Между тем, согласно данным А. В. Глаголевой, «в современной действительности дети, развивающиеся в благоприятной социально-экономической обстановке, также находятся в ситуации дефицита внимания со стороны родителей. … Ребенка с раннего детства обучают иностранным языкам, развивают музыкальные и спортивные способности. В семье просто не хватает времени на совместный отдых, общение, игры. Ребенок в такой семье находится в ситуации неудовлетворенной эмоциональной близости с родителями, которая затем трансформируется в отчуждение и полную изоляцию. У родителей недостает теплоты и нежности при общении с ребенком, а нередко и понимания его основных потребностей, возрастных и индивидуальных особенностей. Свои потребности в теплом и неформальном общении с родителями он начинает удовлетворять в неформальном общении со сверстниками, что создает условия для формирования асоциального и антисоциального поведения». Хотя трудно согласиться с однозначным утверждением о том, что неформальное общение со сверстниками создает условия для антисоциального поведения (такого рода общение, начиная с достаточно раннего возраста является совершенно необходимым условием полноценного развития личности), вывод А. В. Глаголевой о том, что существует прямая взаимосвязь между дефицитом эмоциональных контактов в семье и тем, что «правоохранительные органы неоднократно фиксировали детей из семей с социально-экономическим достатком в среде беспризорников, наркоманов, проституток»1, представляется вполне обоснованным.

Прямой профессиональной обязанностью практического социального психолога, работающего в образовательной сфере, является своевременное выявление «группы» риска с точки зрения склонности к бродяжничеству и организация профилактических программ, включающих работу с родителями, педагогами и школьной администрацией, а также мероприятия, направленные на предотвращение распространения бродяжничества в курируемом сообществе через социальное заражение. Понятно, что именно в рамках должностных обязанностей психолога оказывается необходимость осуществления психокоррекционного и социально-реабилитационного воздействия на лиц, склонных или подверженных бродяжничеству.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *